Ты самый храбрый гребаный человек, которого я когда-либо встречал, Рэй-Рэй, поверь мне. – Он целует меня в висок и отстраняется, чтобы посмотреть на меня. – Иди. Я прямо за тобой.
Я протискиваюсь в дверь, мое сердце колотится сильнее с каждым сделанным шагом, но, когда рука Ройса находит мою, моя рука сжимается, мой взгляд устремляется к нему через плечо."
"Меня охватывает чувство долга. Мне не только нужно быть сильнее для него прямо сейчас, но я хочу быть такой. Это его брат лежит здесь беспомощный – к такому они не привыкли.
И это всего лишь он.
То, что когда-то было тремя, теперь стало одним, по крайней мере так должно выглядеть в его глазах.
Одно мое решение отняло у него обоих братьев, временно или нет, но так оно и есть. Он ненавидит одиночество, не может смириться с тем, что его оставили в неведении, понятия не имеет, как доверять или верить во что-то лучшее.
Я снова смотрю на него.
Черты его лица мягкие, но суровые. Татуировки от его шеи до костяшек пальцев кричат о плохом мальчике, неприступном, но он нечто большее.
Он нуждается в ком-то, кто осмелился бы посмотреть дальше, проникнуть глубже. Посмотреть гневу в глаза и с готовностью нести это бремя.
Я бы сделала это в мгновение ока, но моих сил было бы недостаточно. Ему нужно все, а не те кусочки, которыми я должна с ним поделиться.
– Я в порядке, Рэй-Рэй, – шепчет он так, чтобы слышала только я. – Иди.
Мы двигаемся дальше в палату, гудки аппаратуры раздражают, как и стерильный запах, обжигающий мои ноздри.
– Привет. – Мягкий, теплый прием от медсестры, стоящей рядом с ним. – Я Кармен, я буду здесь, пока он не будет в состоянии уйти отсюда.
Никто не произносит ни слова, она тихо выходит.
Я заставляю себя поднять глаза на Кэптена, и, к моему удивлению, меня охватывает облегчение. Ройс заходит мне за спину, и я опускаю голову ему на грудь, позволяя ему подвести нас к его кровати.
Рядом с ней уже стоят три стула, так что мы с Ройсом опускаемся на них.
Третий стул издевается надо мной, и чувство вины обрушивается на меня, ложась тяжелым грузом на мое тело и разум.
Я наклоняюсь, кладу лоб на его безжизненную руку.
Ройс находит мою поясницу, а затем его голова касается к моей.
Я закрываю глаза, вспыхивает мой любимый оттенок зеленого цвета, прежде чем все исчезает, и все, что остается, – пустая яма тьмы, извращенный способ вселенной сказать, что даже в твоих мечтах ты не можешь быть с ним.
Я проваливаюсь.
