Ройс хватает вещи из сумки Кэптена, а потом идет ко мне.
Он падает передо мной на кровать, его глаза напряжены, губы плотно сжаты.
– Я так зол на тебя, Рэй-Рэй, – шепчет он, качая головой. – Я должен был быть с тобой во время всего этого дерьма. Не Бас, блядь, Бишоп. Я. Кто-то, кто любит тебя, кто-то, кто мог бы поддержать тебя, помочь тебе, черт возьми, я не знаю… – Его голос затихает. – Пошло оно все.
Я наклоняюсь вперед, осторожно касаясь своим лбом его лба, игнорируя жжение от синяков.
– Ты и был, – шепчу я, и его глаза поднимаются на мои, наши лбы все еще соприкасаются.
– Если бы ты не вошел в туалет, когда я разговаривала с Мейбл, я бы сломалась. Никто бы не сделал этого в тот момент, кроме тебя. Ты не давил на меня, не задавал никаких вопросов, ты просто был рядом, а это именно то, что мне было нужно.
Он сглатывает.
– Да?
– Да. – Я киваю в ответ.
– Тебе будет больно, если обниму тебя прямо сейчас?
Из меня вырывается смех, и я отрицательно качаю головой, хотя, вероятно, и будет.
Он тоже это знает, поэтому обнимает мягко.
Прежде чем отстраниться, он шепчет мне на ухо:
– Поговори с ним, малышка. Если он этого не сделал, когда уходил, то, черт возьми, точно сделал после того разговора.
Я сжимаю его крепче, не желая отпускать, но его пальцы незаметно скользят по моим, и он разжимает их, удерживая контакт взглядом, отступает назад и встает. И только потом поворачивается к Кэптену.
Тот смотрит прямо на меня. Он ободряюще улыбается мне, но чувство вины все равно затуманивает его глаза.
Я медленно качаю головой, и уголок его рта слегка приподнимается.
– Пошли, Кэп. – Ройс кладет руку ему на плечо. – Может быть, я смогу уговорить медсестру протереть влажной губкой меня вместо тебя.
– Ей около пятидесяти, – говорит Кэп.
– Такие дамочки любят меня.
С легким смехом они вдвоем уходят, оставляя Мэддока и меня наедине впервые за несколько недель.
Глава 35
Мэддок
Дверь закрывается с легким щелчком, но звук отскакивает от моих ушей, как сильный удар по жестяной банке.
Я никогда в жизни так сильно не хотел, чтобы мои братья ушли. Но я никогда не хотел, чтобы они были на моей территории, когда не следует, и теперь мы здесь одни.
Моя малышка и я.
Только она больше не моя, или, по крайней мере, так мы должны притворяться, даже сейчас, когда это не что иное, как воздух в ее легких, наполняющий мои. Ее мать приставила пистолет ей к голове, заряженный и взведенный, готовая выстрелить. Я мог потерять ее по-настоящему. Совсем.
