Донли пытался потребовать, чтобы Мэддок уехал из дома до свадьбы, пока мы живем в поместье Грейвен, но я сказала нет, и согласилась на то, что мы будем держаться подальше друг от друга. Донли был доволен, так что теперь мы едем в гостиничный номер, где будем жить до тех пор, пока площадка для вечеринок не будет подготовлена для свадьбы.
Я почти испытываю облегчение. Не могу представить, как прямо сейчас встретиться с Мэддоком и притвориться, что мы уничтожили все, что мы есть, простой подписью.
Я горько смеюсь.
Облегчение.
Я, возможно, больная, если чувствую сейчас что-то подобное.
Я должна была сойти с ума, бить окна и охлажденное шампанское о двери. Я должна замышлять медленную и мучительную смерть Донли или, может быть, вымещать злость на Кэптене за то, что это произошло.
Я закрываю глаза.
Опять же, я жалкая. Я даже не нахожу в себе силы ненавидеть его, как сделал бы нормальный человек на моем месте.
Он лишил меня выбора, защищая меня, когда я этого не хотела.
Разве я не сделала то же самое?
Я вышла, предложила себя вместо его дочери, как он предложил себя вместо меня?
Но это его братья.
Его преданность должна была быть с ними, а не со мной, несмотря ни на что, черт возьми.
Он грустно смеется, и мои глаза неохотно скользят в его сторону."
"– Ну же, Рэйвен. Ты ведь их знаешь, – его взгляд медленно встречается с моим. – Если бы они узнали, что у меня есть способ защитить тебя и я не сделал этого, независимо от того, куда это их приведет, они бы возненавидели меня за это.
– Кто сказал, что я не буду ненавидеть тебя за сделанное?
Его брови приподнимаются, и он делает глубокий выдох.
– Ты могла бы, – шепчет он, замолкает на минуту, а потом произносит: – Но ты простишь меня со временем. Они бы не простили.
– Так вот почему ты это сделал, Кэп? Чтобы они не возненавидели тебя?
Это веская причина.
– Нет, Рэйвен, – бормочет он. – Я сделал это, потому что ты заслуживаешь большего, чем это место дало тебе.
Я качаю головой и откидываюсь на сиденье.
Он ошибается. Это место дало мне все, чего у меня никогда не было: семью, людей, о которых я заботилась.
Цель.
Я сейчас злюсь? Черт, да, но на весь мир, а не на него. Как я могла быть такой? Он лишь сделал то, что сделали бы его братья, то, что он считал правильным. Но это не значит, что это будет легко, и я не могу обещать, что все не испорчу.
– Я никогда не смогу полюбить тебя больше, чем его, – говорю я, наблюдая, как деревья пролетают за моим окном. – И я никогда не перестану хотеть его.
