Она хмурится, на мгновение поджимает губы, идет мимо меня.
Мои плечи опускаются, но потом она резко оборачивается и наконец спрашивает о том, что хотела узнать.
– Почему вы двое здесь одни?
Я подхожу к ней:
– Не заставляй меня быть той девчонкой и делать все возможное, чтобы поплакать над дерьмом. Тебе нужна информация, а мне – чтобы ты задала вопросы.
Она с яростью таращится на меня с минуту, но, пока я смотрю в ответ, она успокаивается.
– Хорошо, – соглашается она.
Я дергаю головой:
– Пойдем, расскажу тебе все по дороге.
* * *По дороге в школу Виктория почти ничего не говорила, когда я рассказывала ей все, что могла, и она была погружена в свои мысли.
После раздумий она говорит мне прямо:
– Ты бы на это не согласилась. Кэптен да, но не ты.
Я перевожу взгляд на Кэптена.
Он внимательно смотрит на дорогу, а руками крепко сжимает руль.
– Это все чушь. – Она непреклонна. – Я знаю тебя достаточно хорошо.
– Сначала я сказала нет, – признаю я.
Она ничего не говорит, поэтому я ловлю ее пристальный взгляд.
Виктория еще сильнее щурится, в ее глазах появляется раздражение и озарение:
– Ты позволила ему принудить тебя к этому.
– Что за хрень! – Кэптен кричит. – Я бы никогда ни к чему ее не принудил! И вообще никого не принудил бы!
– Я не о тебе, – говорит она ему, не сводя с меня глаз. Виктория не отступает. Она ерзает на своем сиденье и требует информации, как я ее и просила. – Я не знаю, как ты стала такой, какая ты есть, но ты не из тех, кто заботится о себе, Рэйвен.
Ты бы никогда не сделала того, что, по твоему мнению, могло бы причинить им боль, особенно Мэддоку. Просто скажи мне, что он тебе чем-то угрожал."
"– Не отвечай, Рэйвен, – огрызается Кэптен.
– Почему? – дерзко отвечает она. – Не можешь смириться с правдой?
– Заткнись. – Он бросает быстрый взгляд в ее сторону и ускоряется, въезжая на парковку, потом глушит двигатель. Он оглядывается на нас двоих, затем выходит из машины, ждет нас впереди.
Я оглядываюсь на Викторию.
– Он сказал, что уйдет от них. Я этого не допущу.
Она удивляется, но просто смотрит. Через несколько секунд, однако, ее лицо искажается, брови хмурятся, она продолжает смотреть на меня.
Она делает что-то среднее между покачиванием головой и кивком.
– Ты можешь сказать нет, ты можешь убежать. На дворе не восемнадцатый век.
– Ты права, – отвечаю я, не сводя глаз с Кэпа. – В наши дни есть оружие и жадность. Лучшие замки и более прочные стены.
