Королёва - королева демонов (СИ)

Жрец поправил смешную пирамидальную шапочку, усыпанную руническими символами, зажал подмышкой драгоценный посох и поклонился не низко, но так резко, что звякнули бубенчики, украшавшие навершие палки.

- Приветствуем тебя, исполнитель воли Шезму, в доме всех богов. Да продлятся дни твои на долгие лета, да не иссякнет с годами мудрость твоя…

Жрец продолжал, но я уже не вслушивалась в приветственную речь, а рассматривала правителя, которого сначала посчитала скучающим. А ведь нет, он не скучал, он старался прикрыть равнодушной маской неприязнь, которую испытывал к представителю местного духовенств.

Было не ясно, направлена она на всех жрецов или на одного конкретного. Дышал Повелитель ашассов тяжело, крылья носа трепетали, а губы… Так не сжимают губы, когда человек расслаблен и доволен жизнью.

Жрец не затыкался, правитель терял терпение. И неизвестно, чем бы закончилось это странное противостояние, если бы объединенный духовный хор на крыльце не грянул песнь. Вряд ли это можно назвать песней в полном смысле этого слова, потому что лично я не понимала ничего, хотя могла вычленить отдельные фразы.

Техника исполнения и голоса тоже оставляли желать лучшего. Да у нас в любой затрапезной церквушке прихожане в сотни раз душевнее поют. Главное, искреннее. Но в чужой монастырь со своим уставом не лезут – пришлось слушать весь этот ужас. С середины произведения темп изменился, и жрецы завыли бодрее. А некоторые даже стали притопывать в такт. Народ тоже оживился, но продолжал отдавать дань традициям смиренно и с величайшим терпением.

Все испортил Повелитель:

- Довольно приветствий! – неожиданно для своей внешности пробасил он.

Жрецы заткнулись, народ осторожно, но с облегчением выдохнул. Правитель подошел к своему ездовому быку, успокаивающе похлопал по крутому боку и снял с него седельную сумку.

- Почтим же Великого Шезму и возложим наши дары ему и всем богам Ашшура! – продолжил Повелитель.

Говорил он достаточно просто, располагающе, а уж его незатейливая ласка рогатого питомца и вовсе меня покорила.

Пожалуй, и со снобизмом я ошиблась. Скорее, этому ашассу был свойственен здоровый цинизм и выработанный с годами пофигизм на то, что вызывало его раздражение или недовольство. А вот духовник в золотой тоге держать лицо не умел и сейчас просто кипел от бешенства. Если бы злость могла преобразиться в жидкость, то в данный момент она бы стекала густыми потоками по всему телу жреца.