Королёва - королева демонов (СИ)

Он знал, что повинуясь клятве рода, сестра сохранит в тайне дар. Но как же его это бесило, ведь у ректора Академии не было и четверти того, чем обладала сестра. А потом и вовсе случилось нечто такое, что трещину между братом и сестрой превратило в бездонную пропасть. Заболел и слег Харвел – глава шиенгарата Хассер. Лекари только разводили руками, не в силах ему помочь. От старости нет лекарств, тут не поможет даже магия. Перед самой смертью отец словно помутился рассудком, решив оставить все наследство сильнейшему из своих детей – Норе Лигейрос.

Его не заботило ни то, что она женщина, ни то, что носит имя другого рода. Серпий негодовал, Харвел был непреклонен.

Шиен Хассер умер на руках у сына, так и не изменив решения. Нора приехала на похороны, и тогда брат с сестрой впервые сильно разругались. Нора выкрикнула ему в лицо, что не нуждается в наследстве отца, грозилась наложить на себя руки, Серпий настаивал на том, что воля покойного, какой бы странной она ни была, должна исполниться. Девушка не желала ответственности, боялась ее и бежала.

Шиена стояла на своем, до хрипа в горле, пылая яростью. Никогда в жизни она не проявляла такой стойкости и твердости характера. Волю Харвела не озвучили, на утро сестра уехала, Серпий принял шиенгарат. Нинель не понимала поступков матери, ей они казались совершенно странными и нелогичными, но скупые строки дневника не проливали много света на мотивы ее поступков.

Вскоре в жизни Норы возник молодой красавец, единственный представитель своего рода, шиен Милдор Терриш.

Между женщиной и мужчиной вспыхнула такая страсть, в которую я, как женщина с довольно большим жизненным опытом, поверить никак не могла. Нора, как и ее дочь, рисовала чудесно, и почти все страницы дневника были в портретах Милдора. Но если любовь деревенской мышки к прекрасному кавалеру еще можно было объяснить, то, что нашел в Норе столичный повеса и первый красавец ашассов, оставалось загадкой.

Записи обрывались на моменте, когда шиена Лигейрос ожидала приезда любимого, волновалась и считала часы до встречи.

Так совпало, что и Серпий Хассер решил поговорить и помириться с сестрой в это же самое время. Обе встречи состоялись, а ночью Нора приняла яд. Какой из двух визитов так повлиял на женщину, никто не знал, но Нинель почему-то во всем винила шиена Хассера.

В тот роковой вечер, она призвала ректора на башню, чтобы бросить в лицо свои обвинения. Он возражал, пытался убедить девушку в своей невиновности, но она лишь больше распалялась.