Он дернулся, а я увидела, как его горе и отрицание быстро ослабевают. Морщинки вокруг его рта разгладились, плечи расслабились. Он тяжело выдохнул, и я больше не ощущала страдания. Я убрала руку, зная, что ему стало легче на время. Я надеялась, передышка даст ему немного времени, чтобы смириться со смертью друга, когда он окажется один.
– Твои глаза, – прошептал Квентин, медленно моргая. – Они странные…
В свете факелов было видно, как вспыхнули его щеки.
– Я хотел сказать, они на самом деле красивые. Красиво странные.
Вскинув брови, я посмотрела на Кастила.
Линии его лица смягчились.
– Они светятся, – проговорил он, слегка наклоняясь. – То есть светятся не все глаза. – Он склонил голову набок. – Словно бы струйки света. Серебристый свет через радужку.
Глаза в трещинках.
Кастил посмотрел на ожидающих Киерана с Делано и увидел то же, что и я. Бледно-голубые глаза в прожилках серебристо-белого света.
Такие же глаза были у той женщины, которую я видела во сне. У женщины, которая говорила со мной.
В этот момент все мое существо осознало, что сказанное ею и было ответом.
Глава 13
Кастил повернулся ко мне, взял за руку и поднес ее к губам.
– Они больше не светятся."
"Он поцеловал мои пальцы, и это простое действие сняло напряжение, которое уже закрадывалось в меня. Он склонил голову и прошептал мне на ухо:
– Спасибо за то, что сделала для Квентина.
Я покачала головой, и он поцеловал неровный шрам на моей щеке. Держа пальцы переплетенными с моими, он махнул Хранительницам.
Две вышли вперед, приложив ладонь к сердцу, и поклонились. Каждая взялась за одну из ручек черной двери. Дверь открылась, царапая камень. На колоннаду хлынул свет от свечей. Джаспер вошел внутрь, его серебристый мех заблестел. За ним последовали его сын и Делано. Кастил и я шагнули вперед, я все так же держала, сжимая в руке под плащом, вольвенский кинжал. Остальные вольвены окружили нас по бокам и устремились к толстым колоннам, возвышающимся вдоль четырех стен внутреннего зала.
Черные каменные колонны так же отражали свет, как и храмы в Солисе. Я смотрела, как вольвены рыщут между ними, прижав уши, их льдисто-голубые глаза блестят. Пробежав по залу, они окружили высокого широкоплечего мужчину, сидящего спиной к нам на одной из каменных скамеек, которые стояли рядами в центре храма Сэйона. Его спина была напряженно прямой, он поворачивал голову, следя за вольвенами.
– Отец, – позвал Кастил, когда дверь за нами с мягким стуком закрылась.
