А его беспокойство ощущалось в горле как густые сливки.
– Я в порядке, – сказала я.
– Мне бы хотелось, чтобы ты перестала это повторять. – Он крепче сжал поводья. – Ты не в порядке.
– Мне бы тоже хотелось не повторять, – настаивала я.
– Ты устала. – Кастил некрепко обвил рукой мою талию. – Ты через многое прошла. Ты никак не можешь быть в порядке.
Я уставилась на его руку, сжимающую поводья. Порой гадала, не мог ли он чувствовать мои эмоции или читать мысли. Конечно, он не мог, но изучил меня лучше, чем те, кто знал меня годами.
Поразительно, что ему это удалось за такое короткое время. Но сейчас я почти желала, чтобы он меня не знал. Я сморгнула подступившие к глазам горячие беспричинные слезы. Не понимаю, почему вдруг так расчувствовалась, но мне не хотелось, чтобы его это тяготило. Я потянулась к нему, но остановилась и уронила руку на колени.
– Прости, – прошептала я.
– За что?
Я с усилием сглотнула и подняла взгляд, смотря в спину Киерана.
– Просто… за все.
Кастил напрягся.
– Ты серьезно?
– Да?
– За какое именно «все» ты извиняешься?
Вряд ли будет достаточно повторить это слово.
– Я думала о том, что ты несколько лет не видел родителей, и твое возвращение домой должно было пройти хорошо – счастливо. А вместо этого случилось все это. И Аластир… – Я покачала головой. – Ты знал его гораздо дольше, чем я. Его предательство должно было тебя расстроить. И еще я думала о Покоях Никтоса и насколько сильно они повреждены. Готова поспорить, что храм стоял тысячи лет. А потом пришла я и…
– Поппи, позволь прервать тебя.
С одной стороны, мне хочется рассмеяться…
– Мне тоже, – вставил Киеран.
Я прищурилась на вольвена."
"– Но с другой стороны, мне не кажется смешным, когда ты извиняешься за то, что тебе не подвластно.
– Поддерживаю, – бросил Киеран.
– Киеран, я не с тобой разговариваю, – огрызнулась я.
Вольвен пожал плечами.
– Я лишь добавлю. Живи дальше. Мы с отцом притворимся, будто вас не слышим.
Я насупилась и посмотрела на Джаспера, который ехал с нами в облике смертного.
Я не заметила, когда он обернулся в человека.
Кастил понизил голос:
– Нам нужно будет о многом поговорить, когда мы окажемся где-нибудь в уединении и у меня появится возможность убедиться, что твои раны исцелены.
– Какие раны?
Он вздохнул.
– Ты, видимо, не заметила, но ты по-прежнему вся в синяках после отдыха в охотничьей хижине.
После того, как он вознес меня… в ту, кем я теперь стала.
– Я…
– Поппи, не говори опять, что ты в порядке.
