Он убрал руку с моего живота. Подвинувшись на самый край скамейки, я уперлась в пол другой ногой и опустила подбородок. Мои бедра поднялись и качнулись на его пальце, его рте. Вид самой себя, двигающейся на нем, запечатлелся в моем мозгу. Вид мускулов на его плечах, сокращающихся по мере того, как его рука двигалась между моих бедер, отпечатался на моей коже. Его ресницы дрогнули, и взгляд встретился с моим, когда его рука быстрыми и резкими движениям столкнула меня в пропасть. Я распалась на части, восклицая его имя, а он хрипло выкрикнул мое.
Я раскалывалась, снова и снова, рассыпаясь на осколки наслаждения. Освобождение было опустошительным и великолепным в своей мощи, набегая волнами, и я распласталась на плитках, словно лишенная костей. Когда он вытащил палец, во мне все еще искрились крохотные вспышки удовольствия.
Его губы изогнулись в улыбке на моей набухшей плоти.
– Медовая дыня.
* * *Кастил закутал меня в полотенце и, прежде чем я сделала шаг, поднял на руки.
Я схватила его за плечо.
– Я могу идти.
– Знаю.
Он принес меня в заполненную тенями спальню.
– В этом нет необходимости.
– Необходимость есть во всем, что касается тебя.
Кастил опустил меня на кровать и через мгновение уложил на бок, а сам сел рядом. Он был бесстыдно обнажен, а я по-прежнему закутана в пушистое одеяло.
– Ну как, тебе понравился твой первый душ?
К щекам прилил жар. Я усмехнулась.
– Это был… опыт, который изменил мою жизнь.
– Согласен. – Он изогнул уголок губ и убрал с моего лица прядь мокрых волос. – Есть хочешь?
Я кивнула, подавляя зевок.
– Посмотрю, что можно для нас найти.
Наклонившись, он завладел моими губами. Поцелуй был нежным и томным, он наполнил мое сердце теплом и светом.
Он поднялся с кровати. Из-под полуопущенных ресниц я наблюдала, как он подходит к дубовому шкафу и надевает черные штаны. Вернувшись ко мне, он достал из ножен вольвенский кинжал.
– Вольвены сейчас снаружи, патрулируют.
Я подняла брови.
– Правда?
Он кивнул, и мои губы тронула сонная улыбка.
– Почему я не могу их чувствовать, а ты можешь?
– Потому что я особенный, – ответил он с самодовольной ухмылкой.
Я закатила глаза.
Он засмеялся.
– Я не могу их чувствовать. Я их слышу. Но это все равно делает меня особенным, – добавил он, и я вздохнула.
Я подумала о том, что, как мне показалось, произошло со мной и Делано, а потом с Киераном.
