Мы не можем этого допустить.
Кастил повернулся ко мне, храня молчание.
Глубоко вздохнув, я посмотрела на него.
– Дело не только в моем брате. Да, он веская причина. Я знаю, твоя мать хочет, чтобы я приняла корону из любви к Атлантии, но у меня мало времени, чтобы ее полюбить. Я… не уверена, имеет ли это значение сейчас. Потому что я уже хочу защищать Атлантию и ее жителей. Я не хочу видеть, как их используют Вознесшиеся, или как они погибают на войне. И я не хочу видеть Солис разоренным. Знаю, что и ты этого не хочешь.
– Нет.
У меня задрожали руки, и я зажала их между коленями.
– Я не умею управлять королевством, но не сомневаюсь, что могу научиться. Ты так сказал. И твоя мать так сказала. Не знаю, готова ли к этому и стану ли в конечном счете хорошей королевой, но хочу улучшить жизнь народов Солиса и Атлантии. Я считаю, что Вознесшихся необходимо остановить. Я знаю, что для этого нужно и это должно что-то значить, верно? Я должна верить, что возможность предотвратить войну стоит того, чтобы разобраться.
Жизни людей стоят этого, в том числе жизнь моего брата. Ты будешь рядом. Мы станем править вместе, и твои родители смогут нам помогать.
И, возможно, я полюблю Атлантию так же сильно, как любят Кастил и его родители. Она уже казалась мне домом, так что не было ничего невозможного. Но я чувствовала вину. Я хотела, чтобы его мать одобрила причины, по которым я решила принять корону. Я сглотнула, но ком в горле остался.
– Если ты захочешь. Если примешь с радостью. Не хочу, чтобы ты чувствовал, будто тебя заставляют, – продолжала я, и он сделал ко мне шаг.
– Ты говорил, что в глубине души знал – рано или поздно это случится, но я хочу, чтобы ты делал это по своей воле, а не… потому что я сделала такой выбор.
Я закончила и, глядя на него, ждала ответа. Когда он молча остановился передо мной, ком в моем горле разросся.
– Ты хоть что-нибудь скажешь?
Кастил опустился передо мной на колени в песок.
– Я уже говорил, что если ты захочешь принять корону, я тебя поддержу.
Я буду там, где будешь ты. Это не изменилось.
– Но чего хочешь ты? – настаивала я.
Он положил руки мне на колени.
– Речь не обо мне и не о том, чего я хочу.
– Чушь собачья! – воскликнула я.
Кастил рассмеялся.
– Прости. – Он с усмешкой опустил подбородок. – Ты такая очаровательная, когда ругаешься.
– Странно, ну ладно. Речь идет не только обо мне.
– Речь как раз о тебе, я знаю, что такое править королевством. Я рос с матерью-королевой и отцом-королем.
