– Поппи, тебе надо прекратить трогать что ни попадя.
Шерсть превратилась в кожу, которая разгладилась и стала золотисто-смуглой. Длинные рыжевато-каштановые волосы упали на пол клетки, окутав нагого мужчину, который согнулся на коленях в клетке. Выступающие кости и мышцы на плечах и ногах выдавали, насколько он исхудал, но яркие зеленые глаза встретились с моими.
Мужчина содрогнулся, и с такой же быстротой, с какой принял смертный облик, снова стал большим котом. Кот лежал на животе, опустив голову и сильно дрожа.
– Я опять спрошу, – произнес Киеран. – Какого хрена здесь происходит?
– Может, он виверн, – предположил Делано, упомянув кровную линию, которая считалась вымершей. – Или перевертыш? Некоторые старые перевертыши могли принимать облик животных.
– Не знаю. – Кастил сглотнул, потрясенно глядя на существо. – Но нам нужно идти дальше.
– Что? – Я развернулась к нему. – Мы не можем его бросить.
– Мы должны, Поппи. – Он взял меня под руки. – Ты же видишь, что это за прутья?
Я оглянулась, и у меня упало сердце.
– Это кости, – продолжал Кастил, – и вряд ли кости смертных. Твои способности против них бессильны, а мы не сможем их сломать, не подняв шум.
– Но…
– И даже если мы его освободим, что с ним будем делать? – спросил Кастил, ловя мой взгляд. Он вздохнул и обхватил ладонями мое лицо. – Послушай меня. Знаю, ты не хочешь его здесь бросать. Я тоже. Но сейчас мы ничего не можем сделать.
– Он прав, – сказал Киеран, оглядываясь на коридор. – Мы его не бросим.
– Нет? – спросила я.
– Мы знаем, что он здесь. Мы попросим его освободить, – объяснил Кастил. – Это войдет в нашу сделку.
– Это хорошая идея.
Я посмотрела на кота. Он закрыл глаза, его бока быстро поднимались и опадали.
– Потому что я умный. – Кастил поцеловал меня в лоб и прошептал: – Поппи, я люблю твою сострадательность. Правда люблю. Но нам нужно идти.
Я кивнула, глядя на существо.
– Мы вернемся, – пообещала я ему, не зная, понимает ли он меня и осознает ли, что мы еще здесь.
Скрепя сердце я покинула камеру; пристальный взгляд мужчины не выходил у меня из головы.
Не думала, что он виверн или перевертыш, или зачем тогда понадобились кости божества, чтобы держать его в клетке?
И, конечно, это не мог быть…
– Малек мог менять облик? – спросила я, когда мы вступили на узкий лестничный пролет.
– Нет, – ответил идущий впереди Кастил. – Знаю, о чем ты думаешь. Это не он. Он был не из тех божеств, которые могли превращаться."
"Этот ответ не принес мне облегчения.
