Я потеряла контроль над своей волей, а Кастил резко развернулся и уставился на Кровавую королеву.
– Ты не веришь тому, что я сказала, дорогое дитя? – Она протянула руку и провела красным ногтем по гудящей стене силы. Свет вспыхнул и рассыпался мерцающей пылью. – Это всегда было одной из самых больших твоих слабостей, Пенеллаф. Ты сомневаешься в том, что видишь собственными глазами и знаешь в глубине сердца. Если бы ты правда поверила, что я сказала, ты бы не осмелилась совершить такое безрассудство.
Ты бы знала, что мы – боги, и не сражалась бы так с богом.
Она подняла руку. Ледяные пальцы схватили меня за горло, вцепились в трахею. Я потянулась к рукам – рукам, которых не было. В горло проникла тонкая, как бритвенное лезвие струйка воздуха, а потом… ничего. Я выпучила глаза и отшатнулась назад, царапая шею.
– Поппи! – закричал Кастил, роняя меч и обхватывая меня вокруг талии.
Я уставилась на него, мои губы шевелились, но без воздуха я не могла говорить. Он повернул голову к Кровавой королеве.
– Что ты с ней делаешь?
– Преподаю ей ценный урок…"
"Я увидела, как Лира обращается, услышала, как рвется на ней одежда. Так быстро. Только что она была в смертном облике, и вот уже в вольвенском, и…
Избет повернула к ней голову.
Киеран выкрикнул предостережение, затем раздался пронзительный вопль Лиры, а следом – рвущийся звук и хруст. Я попыталась повернуть голову, но не смогла. Хватка на моем горле стала крепче.
– Урок, который станет еще суровее, если ко мне сделает шаг хоть один вольвен из тех, что смотрят на меня как на обед.
То же касается атлантианцев, – сказала она. Я жалобно хрипела, покрывшись потом. – Я сломаю ей шею.
– Стойте! – крикнул Кастил. – Стоять! Сейчас же!
Я цеплялась за горло, в груди расцветала паника. Я не могла дышать. Боль растекалась по шее, из-под ногтей текла кровь.
– Отпусти ее. – Кастил выронил второй меч и схватил меня за руки. – Проклятье, отпусти ее!
– Вряд ли.
Понимаешь, ей нужно усвоить урок, которому ты так сопротивлялся, – ответила Избет. – У нее нет выбора. Никогда не было, а я вижу, что она по-прежнему считает иначе. Наверное, вы с ней два сапога пара, и она так его и не усвоит. Твой брат оказался гораздо сговорчивее.
Мои легкие горели, а затем посыпались острые уколы в руки и ноги. Перед глазами поплыли черные точки. Давление на черепе сжималось. Ледяные пальцы проникли в мою голову, в мой разум.
