Бешено колотящееся сердце и пульс начали замедляться, а перед глазами возникли цвета – голубое безоблачное небо и теплый солнечный свет. Черная вода, мерцающая как обсидиан, и теплый песок под босыми ногами. Ладони соединились, и он прошептал: «Совсем пустяковое». Это его образы, его мысли. Он продолжал негромко говорить:
– Ты смелая, такая смелая. Я понял это в «Красной жемчужине». Будучи Девой, с таким воспитанием, какое тебе дали, ты все равно хотела пожить в свое удовольствие, и это сказало мне, что ты смелая.
А та ночь, когда ты пришла на Вал в той… проклятой ночной рубашке? – Он усмехнулся. – Ты не пряталась. Ни тогда, ни когда выходила облегчить участь про́клятых Жаждущими. Ты сама выбирала, как поступать, дольше, чем сознавала, Поппи, дольше, чем отдавала себе отчет. Ты всегда так поступала, когда это было важнее всего, и знала о последствиях. Потому что ты смелая. Ты никогда не была Девой. Не была по-настоящему беспомощной. Ты была умной, сильной и смелой.
Он тяжело вздохнул.
– Не думаю, что я говорил тебе это.
У меня еще не было такой возможности. Помнишь, как ты попросила поцеловать тебя под ивой? В глубине души я знал, что дам тебе все, что ты попросишь. И по-прежнему дам. Все, что ты хочешь, – взволнованно пообещал он, запустив пальцы в мои волосы. – У тебя это будет. Что угодно. Всё. У тебя будет все. Я об этом позабочусь.
Во мне загудело тепло, сглаживая покалывание на коже. Я проглотила его насыщенную кровь и наконец сделала первый настоящий вдох. Теперь воздух не обжигал и не вызывал ощущение пустоты.
Дыхание сделало нечто совершенно иное. Кровь…
Его кровь…
Она была как жидкий огонь, пробуждающий все желания, одному из которых я безрассудно уступила. Я наклонилась вперед, прижавшись грудями к его голой груди. От соприкосновения я ощутила голод совершенно иного рода, но такой же сильный. Я поерзала на его коленях. Мы оба застонали. Инстинкт взял верх, мое тело знало, чего я хочу, – что мне нужно. Продолжая пить, я покачнулась на его бедрах, и глубоко в низу живота возникло мощное ощущение.
Его кровь… боги. Кожу начало покалывать иначе, она стала чувствительной. Мои соски заныли – они терлись о редкие волоски на его груди. Я захныкала, прижимаясь к твердости, которая чувствовалась через его тонкие штаны. Я хотела… нет, я нуждалась в нем.
– Все, что ты хочешь. – Его слова прозвучали как клятва. – Я дам тебе все.
Его. Я хочу его.
Не убирая его запястье ото рта, я уперлась ладонью ему в грудь и сильно толкнула.
