В ту ночь ей тоже приснился белый олень на краю оврага.
Селена заметила среди деревьев крупный валун и уселась на его гладкую ледяную поверхность. Быстроногая, немного покружив, села возле ног. Погрузив руки в теплую собачью шерсть, Селена начала вспоминать день своего бунта против Эндовьера.
Кирка пробила надсмотрщику живот. Стиснув зубы, Селена рывком вытащила свое оружие. В горле надсмотрщика булькала кровь. Держась за живот, он умоляющими глазами смотрел на рабов. Селена тоже посмотрела на них. Ей было достаточно одного взгляда, и никто из них не посмел шевельнуться.
Каждый боялся разделить участь надсмотрщика.
Она усмехнулась его страданиям и ударила второй раз. В голову. Кровь забрызгала ей ноги.
Рабы молча следили, как той же киркой Селена разбивала звенья, соединяющие ее цепь с общей цепью, к которой были прикованы они все. Она не предлагала их освободить. Они и не просили, сознавая всю бессмысленность ее затеи.
Одна из рабынь, находившаяся в самом конце цепи, лежала без сознания.
Ее спина кровоточила после ударов хлыста со свинчаткой. Бил надсмотрщик, который теперь валялся мертвый. Если никто тайком не смажет этой женщине раны, к утру она умрет. Или умрет через несколько дней, если заражение успело проникнуть в кровь. Такие побои были излюбленным развлечением скучающих эндовьерских надсмотрщиков.
Селена отошла от несчастной. Убитый надсмотрщик был первым, кому она вернула долг. Оставались еще четверо. Помахивая киркой, Селена побрела к выходу из штольни.
Двое стражников, дежуривших там, упали, не успев даже ойкнуть. Их кровь еще сильнее запачкала Селене руки и одежду. Вытерев лицо, она поспешила туда, где находились четверо надсмотрщиков.
Селена запомнила их в тот день, когда они затащили молодую эйлуэйку за барак, где поочередно изнасиловали, а потом перерезали ей горло.
Селена могла бы забрать мечи убитых стражников, но решила, что надсмотрщики недостойны быть убитыми мечом. Нет, она убьет их киркой. Пусть почувствуют «вкус Эндовьера».
Она добралась до выхода из штольни, где работала. Двоих надсмотрщиков уложила, сломав им шею. Рабы с криками жались к стене. Селене показалось, что ее они боятся даже сильнее, чем своих мучителей."
"Оставшихся двух надсмотрщиков она заставила немного подергаться. Пусть увидят, с кем имеют дело. Пусть схватятся за мечи. Их испугала не окровавленная кирка в ее руках. Они панически испугались ее глаз. Глаза Селены были красноречивее слов.
