Может, странные символы имели какое-то отношение к прошлому Селены?
Поминутно озираясь, чтобы не быть застигнутым врасплох Фалипой или Селеной, Шаол стал рыться в бумагах. Ничего примечательного: все те же символы и отдельные подчеркнутые слова. Может, Селена загружает себе голову разными словесными загадками, чтобы не думать о Нехемии и недавних событиях? Такое объяснение его очень устраивало. Но было ли оно верным?
Шаолу надоели чужие загадки. Он даже решил выйти в коридор, когда под нагромождением книг увидел пергаментный лист на понятном, адарланском языке.
Каллиграфические строчки казенного писца, под которыми стояло множество подписей.
Шаол приподнял книги и осторожно вытащил пергамент… У него подкосились ноги. Это было завещание Селены, подписанное за два дня до убийства Нехемии.
Все, что она имела, все до последнего медяка она завещала ему.
У Шаола сдавило горло, когда он увидел сумму денег и перечень имущества, куда входило и жилье на втором этаже бывшего склада со всем, что имелось в этом жилье.
Правда, само оно находилось в не лучшем районе города. В завещании Селена лишь просила, чтобы часть денег он выделил Фалипе.
— Я не намерена его менять.
Шаол резко повернулся. Селена стояла в дверях и смотрела на него. Поза была очень знакомой. Она любила стоять, скрестив руки. Однако ее лицо было холодным и безучастным.
Завещание выпало из его пальцев, а список семей террасенской знати, лежащий у него в кармане, стал тяжелым, как свинцовая гиря. Может, он поторопился с выводами? Вдруг песня на могиле Нехемии была вовсе не террасенской? Мало ли языков, звучания которых он ни разу не слышал?
Селена следила за ним с кошачьей настороженностью:
— Мне не захотелось тратить время на переписывание завещания.
У нее на поясе висел красивый, явно старинный меч, а также несколько кинжалов. Это оружие Шаол видел впервые. Где она могла его взять?
Шаолу хотелось заговорить сразу о многом, и потому он был не в силах произнести ни слова. Завещание было для него и откровением, и ударом ниже пояса.
Она завещала ему все свои деньги, поскольку чувствовала к нему… Даже Дорин это видел с самого начала.
— Во всяком случае, когда король с треском выгонит тебя за никудышную службу, у тебя будет где приткнуть голову. В замке тебя не оставят.
У Шаола перехватило дыхание. Селена сделала это не только из щедрости. Она с чисто женской практичностью понимала: если его попрут из гвардии, ему придется засунуть гордость за щеку и вернуться в Аньель.
