— Фигура в плаще — это как-то связано с королем? И то, что я услышала от тебя? Получается, Элиана приказывает мне узнать, какой силой располагает король и чем эта сила опасна?
— Ты уже знаешь ответ на свой вопрос.
Сердце Селены колотилось от страха вперемешку с гневом.
— Если Элиана такая могущественная, если она столько знает, почему сама не разведает, что к чему?
— Это твоя судьба. Твоя ответственность.
— Никакой судьбы не существует! — прошипела Селена.
— И это утверждает девчонка, которая спаслась от риддерака лишь потому, что некая сила привела ее сюда в ночь праздника Самуинн и показала Дамарис?
Селена приблизилась к двери.
— Это говорит девчонка, которая год провела в Эндовьере. Которая убедилась, что богам до нас не больше дела, чем нам — до букашки под ногами.
Селене показалось, что бронзовый череп светится. Ее глаза горели бешенством.
— Может, подскажешь, с какой это стати я должна помогать Эрилее, когда боги не желают палец о палец ударить для помощи нам?
— Ты сама не понимаешь, о чем говоришь.
"
"— Прекрасно понимаю, — возразила Селена, сжимая кинжал. — Передай Элиане: пусть найдет себе другую дуру для такой миссии.
— Ты должна узнать, откуда король черпает свою силу и что он замышляет… пока не стало слишком поздно.
Селена презрительно хмыкнула:
— Ты что, не понял? Уже слишком поздно. Действовать надо было десять лет назад. Где была Элиана в то время? Тогда было полным-полно героев, из которых она могла бы создать отборное войско. Почему она молчала в те страшные дни, когда адарланская армия сотнями убивала защитников Террасена, а попавших в плен гнали на казнь? Где была Элиана, когда королевства одно за другим падали под натиском адарланского захватчика?
Слова Морта достигли самых потаенных глубин ее души, и боль, которую она столько лет давила в себе, вырвалась наружу.
— От прежнего мира остались развалины. Мне хватает собственных забот, чтобы еще ломать себе шею на дурацких приказах Элианы.
Морт сощурился. В пространстве гробницы стало совсем темно.
Наступило полное лунное затмение.
— Я очень сочувствую твоим утратам, — каким-то не своим голосом сказал бронзовый череп. — Особенно гибели твоих родителей в ту ночь. Это было…
— Не смей говорить о моих родителях! — зарычала Селена, забыв, что перед нею всего лишь кусок бронзы, оживляемый древней магией. — Мне ровным счетом плевать, кто ты: магическая игрушка, прихвостень Элианы или плод моего разыгравшегося воображения.
