В ушах переливались маленькие золотые сережки, привлекая внимание к ее грациозной шее. Нехемия была сегодня едва ли не самой красивой женщиной в зале. Многие придворные провожали ее взглядами, восхищенными и завистливыми. Принц это заметил еще раньше.
— Не надо им мешать, — тихо сказала Нехемия.
Она по-прежнему говорила с сильным акцентом, но речь ее за эти месяцы стала беглой.
Принцу показалось, что Нехемия разглядывает на стекле узор, видимый только ей.
— Вы и я… Мы всегда будем стоять в стороне.
У нас всегда будут… — Она вспоминала нужное адарланское слово. — Обязанности. На наших плечах будет лежать груз, который никто другой не сможет поднять. Они, — она кивнула в сторону Селены и Шаола, — никогда этого не поймут. А если бы поняли, они бы не захотели нести эту тяжесть.
«Ты имела в виду, не захотели бы таких правителей, как мы».
А Шаол внизу кружил и кружил Селену.
— Я уже решил: не буду им мешать, — тихо признался Дорин.
Сегодня утром он проснулся и ощутил легкость, которую уже давно не испытывал.
Нехемия кивнула. Золото и камни в ее волосах красиво переливались.
— Тогда я говорю вам спасибо за это.
Принцесса снова разглядывала невидимый символ на окне.
— Ваш двоюродный брат Рулан говорил мне… Ваш отец одобрил предложение советника Мюльсона расширить поселение в Калакулле. Советник считает, что там может работать больше… людей.
Дорин сохранял на лице бесстрастие. Слишком много посторонних глаз смотрели на них.
— Рулан вам так и сказал?
Нехемия кивнула:
— Он хочет, чтобы я передала своему отцу… что поддерживаю эти предложения.
И убедила отца не противиться расширению каторги. Я отказалась. Завтра будет заседание королевского совета. Голосование по предложениям Мюльсона. Меня туда не пустят.
Дорин шумно выдохнул:
— Рулан не имеет на это права. И остальные советники тоже.
— Вы смогли бы им помешать? — Темные глаза эйлуэйской принцессы внимательно смотрели на Дорина. — Вы будете на заседании. Поговорите со своим отцом.
Убедите других голосовать против.
Кроме Селены, никто не решался говорить с ним столь откровенно. Но смелость принцессы натолкнулась на его короткое:
— Не могу.
Дорин покраснел, но он говорил правду. Если он выступит против расширения Калакуллы, это навлечет беду и на него, и на Нехемию. Он и так с трудом убедил отца оставить Нехемию в покое. Заговорив о Калакулле, он окажется перед выбором, и этот выбор может уничтожить все, что у него есть.
