Коронация

Дэниел занимался арт-проектами, маркетингом и пиаром. У него прекрасно получалось общаться с людьми: привлекать новых спонсоров, договариваться с подрядчиками и приглашать к нам в клуб знаменитостей первой величины. В то время как я в основном отсиживался в кабинете за бумагами. И меня все устраивало.

Чем популярнее становились заведения сети, тем больше внимания прессы было к нашим персонам. В последнее время меня это стало напрягать, поэтому на всех медийных мероприятиях или интервью за нас двоих отдувался Дэниел.

Аманда смущенно улыбнулась, а затем спешно покинула мой кабинет, в то время как Дэн уселся на кожаное кресло напротив стола.

– Похоже, малышка жить без тебя не может! Как ты это делаешь?

– Что именно? – я поднял глаза на друга, складывая руки крестом на груди, внимательно вглядываясь в его смешливые голубые глаза.

– Сводишь их всех с ума! Научи меня, серьезно, Кристиан? Я уже думаю поставить на первом этаже алтарь для жертвоприношений, чтобы все твои фанатки приносили туда ритуальных животных, пытаясь совершить обряд приворота на самого таинственного холостяка Нью-Йорка! – он загадочно прищурился, не переставая оголять два ряда ровных белых зубов. Мои губы сами собой дрогнули от едва заметной улыбки.

– Не пари чушь! Ты меняешь баб ещё чаще, чем я…

– Да, но для этого мне приходится водить их по ресторанам, кофейням, устраивать романтику и тратиться на подарки, в то время как к тебе они выстраиваются в очередь и тут же готовы на всё…прямо на этом столе, черт возьми! – друг хохотнул, треснув ладонью по дубовой столешнице.

– Еще скажи, что ты мне завидуешь… – я неторопливо снял трубку внутреннего телефона, и нажал кнопку, соединяющую с секретаршей.

– Аманда, повтори нам виски с колой. Хотя, знаешь, давай просто виски, зачем портить его этой шипучей дрянью?! Тащи бутылку самого дорогого шотландского, который есть в баре! – и я нажал «отбой».

– Черт, Крис, ты хочешь меня напоить раньше времени? Сегодня же вечеринка года! Знал бы ты, сколько сюрпризов тебя ждет… Сегодня твой день, чувак…

От его слов я вдруг поежился.