Коронация, или Последний из романов

Компания батлера обыкновенно действовала на меня успокаивающе, но сейчас его появление было очень некстати, ибо дверь комнаты лорда Бэнвилла могла в любую минуту распахнуться.

– Good news? – спросил Фрейби, кивнув на газету, и выудил из кармана словарь. – Хороший… новость?

У меня словаря при себе не было – остался в ливрее, поэтому я ограничился простым кивком.

Внимательно оглядев меня, англичанин произнёс какую-то фразу из четырех коротких слов. Снова зашелестел лексиконом.

– Ты… смотреть. лучше… сегодня.

Я встрепенулся и испуганно уставился снизу вверх на его румяную физиономию.

Батлер благожелательно улыбнулся и с поклоном прошествовал дальше.

А ещё через пять минуте коридор вышел мистер Карр. Выглядел он довольно странно: невзирая на ясную, тёплую погоду укутан в длинный, до пят плащ; широкая, с обвислыми полями шляпа надвинута чуть не до носа, и ещё мне бросились в глаза туфли на высоком и весьма тонком каблуке. Припав к самой дырке, я разглядел, что английский джентльмен накрашен и нарумянен больше обычного.

Грациозно постукивая, мистер Карр прошёл к выходу. Затем мимо меня, беззаботно насвистывая, прошагал Эндлунг. Оглянулся, подмигнул, а я остался на своём посту.

Но ждать мне пришлось недолго. Буквально через полминуты скрипнула дверь милорда, и Бэнвилл, ступая на цыпочках, двинулся следом. Он тоже был в плаще, хоть и не в таком длинном, как у мистера Карра.

Происходило нечто загадочное. Я выждал самую малость, надел котелок и пристроился к этому странному шествию замыкающим.

С нынешнего дня венценосная чета переместилась из Александрийского дворца в Кремль, поэтому агенты из парка разом исчезли – и очень кстати, стороннему наблюдателю наши манёвры непременно показались бы подозрительными.

Я не мог подать Эндлунгу сигнала, боясь вспугнуть лорда Бэнвилла, а сам лейтенант назад не оглядывался. Однако шёл он небрежным, прогулочным шагом, и я скоро понял, что милорда интересует вовсе не Энддунг, а мистер Карр.

За воротами сей последний сел на извозчика и покатил в сторону Калужской площади. Когда Карр садился в коляску, пола плаща откинулась, и в луче заходящего солнца блеснуло что-то яркое, переливчатое, похожее на подол парчового или атласного платья.

Эндлунг, постукивая тросточкой, прошёл немного по тротуару, остановил встречного ваньку и, перемолвившись с ним парой слов, покатил в том же направлении. А вот Бэнвиллу не повезло – больше пролёток на улице не было.