Коронация, или Последний из романов

Вот вам и тапетка! Пожертвовать карьерой, репутацией, поставить на карту самое жизнь – и все ради спасения любимого начальника, который к тому же обходился с ним не самым милосердным образом.

Скандал, казалось, лишь оживил веселье. После танца живота раздались звуки залихватского канкана, и сразу три господина в юбках пустились в пляс, взвизгивая и высоко задирая ноги. Мы с Эндлунгом встретились глазами и, не сговариваясь, поднялись. Оставаться здесь далее было незачем.

Нимфа немедленно вскочила на ноги.

– Да-да, пойдём, – шепнула она, крепко обхватив меня за локоть.

Рассудив, что на улице мне будет нетрудно избавиться от этой беспардонной особы, я направился к выходу, однако нимфа потянула меня в противоположном направлении.

– Нет же, дурачок. Не туда. Здесь внизу, в подвале, отличные кабинеты! Ты же обещал меня отделать так, что я надолго запомню…

Здесь моё терпение лопнуло.

– Сударь, позвольте руку, – сухо сказал я. – Я спешу.

– «Сударь?!» – ахнула нимфа, будто я обложил её площадной бранью.

Она брезгливо отшатнулась в сторону. Сбоку кто-то сказал:

– Я и смотрю, борода вроде как фальшивая!

Крепкий господин в голубой визитке дёрнул меня за неронову бороду, и она самым предательским образом скособочилась.

– Ну, мерзавец, гнусный шпион, ты за это ответишь! – нехорошо оскалился решительный господин, размахнулся, и я едва увернулся от его увесистого кулака.

– Руки прочь! – взревел Эндлунг, кидаясь к моему обидчику, и по всем правилам английского бокса сделал ему хук в челюсть.

От этого удара господин в голубой визитке опрокинулся на полено, здесь уже к нам бросились со всех сторон.

– Господа, это «Блюстители»! – закричал кто-то. – Их тут целая шайка! Бей их!

На меня обрушились тумаки и пинки со всех сторон, от одного, пришедшегося в живот, перехватило дыхание. Я согнулся пополам, меня сбили с ног и уж не дали подняться.

Эндлунг, кажется, оказывал отчаянное сопротивление, но силы были слишком неравны.

Повсюду были дышащие ненавистью лица.

– Это «Блюстители», квадраты! Свиньи! Опричники! Убить их, господа, как они наших!

На меня обрушились новые удары. Во рту стало солоно, зашатался зуб.

– В «Пытошную» их, пусть там сдохнут! – выкрикнул кто-то. – Чтоб другим неповадно было!

Это зловещее предложение пришлось остальным по вкусу.