Коронация, или Последний из романов

Или же что мы решили в-воспользоваться случаем, чтобы похитить «Орлова». Именно поэтому полиция нами так и интересуется.

Я застонал. Ну конечно – именно так наше поведение и выглядит!

Понурился и Фандорин. Видно, и до него, наконец, дошло, в каком положении мы очутились из-за его склонности к авантюрам. Но нет, его, оказывается, печалило совсем другое.

– Ах, Зюкин, какая операция п-провалилась! Подмена кучера – это было так просто и почти г-гениально. По рассказам Эмилии я догадался, что возница глухонемой. Это, да ещё опущенная на глаза шляпа и густая чёрная б-борода облегчили задачу.

Кучер теперь в полиции, да только проку от него не будет. Не только безгласен, но и зверообразен. Потому-то Линд и не побоялся его п-подставить. Все должно было пройти как по нотам! И мальчика бы спасли, и Линда бы взяли. – Он досадливо махнул рукой. – Ну, не взяли бы живьём, так на месте бы положили, потеря для ч-человечества небольшая. Мне нужно было только спуститься вниз. Кто бы мог подумать, что ювелир не испугается кинжала? Из-за этого все и сорвалось. Как служат этому Линду! И чем он их только берет? Нет, это просто невероятно! – Эраст Петрович взволнованно вскочил на ноги. – Чёртов бельгиец думал не о себе, а о Линде. Это уж не просто бандитская честь, это самая настоящая беззаветная любовь!

– Откуда вы знаете, что ювелир был бельгиец?

– Что? – рассеянно переспросил он. – А, по выговору. Бельгиец, из Антверпена, вне-всяких сомнений. Но это неважно. Важно другое. Как вы т-толкуете слова Эмилии? Помните, она крикнула: «Здесь Линд! Это…» Что «это»? Такое ощущение, будто она хотела назвать какое-то известное нам имя или же некую очень характерную или неожиданную особенность.

Если имя, то чьё? Если примету, то какую? «Это г-горбун»? «Это китаец»? «Это женщина»? – Фандорин прищурился. – Насчёт китайца или женщины не знаю, всё может быть, но что Линд не горбун, мне известно доподлинно – я бы заметил… Ничего, скоро мы всё узнаем.

Эти последние слова были произнесены с такой спокойной уверенностью, что во мне шевельнулась надежда.

– Итак, Зюкин, д-давайте рассуждать, взвесим плюсы и минусы нашего положения. – Эраст Петрович сел рядом со мной на песок, взял в ладонь несколько камешков и провёл по песку черту. – Мальчик по-прежнему в руках Линда. Это плохо. – Один камешек, чёрный, лёг слева от черты. – Эмилия тоже стала заложницей. Это опять плохо.

К первому чёрному камешку присоединился второй.

– А что хорошо-то? – не выдержал я.