Коронация, или Последний из романов

– Так точно, ваше благородие! Ефрейтор его императорского высочества принца Генриха Прусского шестого драгунского полка Федор Свищ!

– Вот что, Свищ. Мы вот с этим господином приехали произвести арестование этого самого Терещенки. На тебе свисток. Обойдёшь дом со двора и гляди на окна в оба. Если полезет – свисти что есть мочи. Понял?

– Так точно, ваше благородие!

– Да постой ты! – крикнул Фандорин вслед бывшему ефрейтору, уже кинувшемуся выполнять приказ. – У тебя лом есть? Принеси, а потом давай на пост.

На крыльце мы встали так, чтобы нас не было видно из окон.

Эраст Петрович позвонил в колокольчик, а потом ещё и постучал.

– Терещенко! Господин Терещенко! Откройте, это околоточный надзиратель! Вас срочно вызывают на службу! В связи с сегодняшним происшествием!

Он приложил ухо к двери.

Мне никогда не приходилось держать в руках такой грубый инструмент, как железный лом, и тем более выламывать им дверь. Оказалось, что это совсем непросто.

Я ударил по замку раз, другой, третий. Дверь дрогнула, но не открылась.

Тогда я просунул заострённый и сплющенный конец в щель, навалился и попробовал отжать замок. Вспотел, искряхтелся весь, а все равно не вышло. – Ну вас к черту, Зюкин, с вашим ломом! Эраст Петрович отодвинул меня в сторону. Взялся руками за перильца, подскочил и обеими ногами ударил в створку. Дверь влетела в проем и криво заболталась на одной петле.

Мы быстро пробежали по комнатам, причём Фандорин держал наготове маленький чёрный револьвер. Никого. Разбросанные предметы одежды, накладные бороды, рыжий парик, несколько тростей, плащей и шляп, смятые кредики на полу.

– Опоздали! – вздохнул Эраст Петрович. – Совсем чуть-чуть.

Я застонал от разочарования, а он внимательно оглядел маленькую гостиную и вдруг тихо, вкрадчиво произнёс:

– А вот это уже интересно.

На столике подле окна стояла раскрытая шкатулка. Фандорин вынул оттуда что-то переливчатое, продолговатое, сверкнувшее в его пальцах жёлтыми искрами.

– Что это? – удивился я.

– П-полагаю, пресловутая диадема-бандо, – ответил он, с любопытством разглядывая венец, сплошь выложенный бесценными жёлтыми бриллиантами и опалами.

 – А вот бриллиантовый аграф императрицы Анны, и сапфировый бант-склаваж императрицы Елисаветы, и малый б-бриллиантовый букет с шпинелью, и этот, как его, эгрет-фонтан. Я обещал её императорскому величеству, что драгоценности из coffret вернутся в целости и сохранности. Так оно и вышло.

Я бросился к шкатулке и благоговейно замер, не веря своим глазам.