Коронация, или Последний из романов

Меня немного покачивало, и из-за этого я смотрел всё больше вниз, на землю – не ушла бы окончательно из-под ног.

– Я д-догадался вчера утром, когда мы провожали её в Эрмитаж. Помните, она пошутила про рыцарей с дворницким ломом? Это было неосторожно. Как могла скованная и заточенная в подвал пленница видеть, что мы с вами выламываем дверь именно дворницким ломом? Она и грохот-то вряд ли бы услышала. За нашими д-действиями мог наблюдать только кто-то, подсматривавший из-за шторы.

Эраст Петрович, морщась, стал промывать простреленное плечо водой из ручья.

– Не пойму, задета ли кость… Кажется, нет. Хорошо хоть к-калибр маленький. Но какова меткость! Против солнца, не целясь! Поразительная женщина… Так вот, после странных слов о ломе у меня словно пелена с глаз сошла. Я подумал, а с какой, собственно, стати бандиты держали Эмилию в неглиже? Ведь половые домогательства со стороны этой шайки женоненавистников исключались, да и вообще вид женского тела, по её словам, должен был внушать им отвращение.

А теперь вспомните предметы мужской одежды, разбросанной в д-доме. Всё очень просто, Афанасий Степанович. Мы с вами застали Линда врасплох, и вместо того, чтобы бежать, он (уж позвольте, я буду о докторе в мужском роде – так оно привычней) сделал смелый ход. Скинул мужскую одежду, наскоро натянул экенскую сорочку из гардероба мадемуазель Деклик, спустился в подвал и сам себя приковал. Времени у Линда было совсем немного – даже шкатулку не успел припрятать.

Я медленно и осторожно, по вершку, перевёл взгляд на лежащее тело.

Хотел ещё раз посмотреть на безжизненное лицо, но так до него и не добрался – в глаза бросился синяк, темневший из-за раскрывшегося ворота рясы. Синяк был давнишний, виденный мною ещё на квартире в Архангельском переулке.

И тут глухая пелена, окутавшая мой мозг, вдруг заколебалась, проредилась.

– А как же ушибы и ссадины?! – закричал я. – Не сама же она себя избила! Нет, вы всё лжёте! Произошла страшная ошибка!

Фандорин целой рукой схватил меня за локоть, тряхнул.

– Успокойтесь. Ушибы и ссадины у Линда остались после Ходынки. Его там тоже изрядно помяли – ведь он оказался в ещё худшей давке, чем мы.

Да. Да. Фандорин был прав. Конечно, прав. Спасительная пелена снова окутала меня защитным покровом, и я мог слушать дальше.

– У меня было достаточно времени, чтобы восстановить весь план московской операции Линда. – Эраст Петрович разорвал зубами платок, неловко перетянул рану и вытер со лба крупные капли пота.