Коронация, или Последний из романов

Не знаю, сколько времени продолжалось ожидание, потому что мой хронометр остался в ливрее (вот ещё к списку убытков: серебряный наградной брегет, его было жальчее всего), но не час и не два, а больше – я уж и подрёмывать стал.

Вдруг я не столько услышал, сколько почувствовал, как Фандорин напрягся всем телом, и мою дрёму сразу как рукой сняло.

Снизу донеслись приглушённые голоса.

– Шило, – сказал один.

– Лузга, – откликнулся другой. – Проходь. С цидулкой?

Ответа на этот непонятный вопрос я не расслышал. Приоткрылась и снова закрылась дверца, врезанная в ворота, и снова стало тихо.

– Всё, пошёл, – шепнул Фандорин. – Ждите здесь. Если махну – спускайтесь.

Минут через десять к дому разболтанной походочкой приблизилась узкая фигура. Оглянулась через плечо, пружинисто сбежала к часовому.

– Здорово, москва. Стенку сторожишь? Разумеется, это был Фандорин, но в его речи зачем-то появился явный польский выговор.

– Вали куда шёл, – неприязненно ответил тот, суя руку в карман.

– Для цёго пером? – засмеялся Фандорин. – На то шило есть. Шило, сразумел?

– Так бы и говорил, – проворчал часовой, вынимая руку. – Лузга. Ты чей будешь, полячок? Из этих, что ли, из варшавских?

– Из этих. Мне к Культе.

– А нету его. И нынче не сулился. Завтра, грил, к ночи ждите. – Бандит понизил голос (но в тишине все равно было слышно) и с любопытством спросил. – Говорят, лягаши зарыли вашего главного?

– Точно, – вздохнул Фандорин.

– Он мне докладов не сказывает. Сам знаешь, полячок, какие теперя тулумбасы. Шныркает где-то, с утрянки носу не казал. Но завтра железняк будет. И нашим всем на сход объяву дал… Вас, варшавских, много осталось?

– Та трое, – махнул рукой Фандорин. – Вацек Кривой за голована. А ваших?

– С Культёй считай семеро. Чё за майдан завтра, не знаешь?

– Не-а. Нам ницёго не ломят, за сявок держат… Кликуха твоя как, москва?

– Стрый.

Они пожали друг другу руки, и Фандорин, поглядев по сторонам, сказал:

– Вацек про дохтура какого-то базарил. Не слыхал?

– Не, про дохтура балаки не было. Культя про какого-то большого человека сказывал. Я ему, какой такой человек? Да у него разве дознаешься. А про дохтура не базарил. Что за дохтур-то?

– Бес его знает. У Вацека тож болтало короткое. Так нет Культи?

– Сказано, завтра к ночи. Да ты захода., побазлань с нашими.