Коронация, или Последний из романов

Все, дёрнувшись, обернулись в мою сторону, а я даже не извинился – едва успел схватиться за край столика, чтобы не упасть.

– Что за дурацкий вопрос! – сердито буркнул Симеон Александрович. – Конечно, это мизинец Мики! Чей же ещё?

Ко мне, неслышно ступая, приблизился Фома Аникеевич, поддержал за локоть. Я благодарно кивнул ему – мол, сейчас пройдёт.

– Послушайте, что сказано в письме, – сказал Кирилл Александрович, и я только теперь разглядел, что перед ним лежит листок бумаги.

Великий князь надел пенсне и прочитал послание, как и предыдущие, написанное по-французски:

Больше всего меня потрясла поразительная осведомлённость злодея о содержимом coffret её величества.

Малый бриллиантовый букет с шпинелью являл собой истинное украшение императорской рентерии; в своё время он достался короне с приданым невесты Павла Петровича, будущего государя Павла I. Этот шедевр великого ювелирного искусства XVIII столетия ценится не столько за размер и чистоту составляющих его камней, сколько за красоту и изящество. На мой вкус, во всей Бриллиантовой комнате не было драгоценности прекрасней этой.

– Господи, бедная Алиса, – тоскливо произнёс император. – Она так страдает из-за пропажи склаважа…

Его величеству следовало бы посочувствовать, в особенности если учитывать нрав царицы, но в ту минуту я был не в состоянии испытывать жалость к кому-либо кроме бедного маленького Михаила Георгиевича.

– Мы все уже высказались, Фандорин, – довольно бесцеремонно перебил государя Кирилл Александрович.

 – Что думаете вы? Теперь видно, что вы были правы. Линд – истинное чудовище, он не остановится ни перед чем. Что нам делать?

– Ах, бедняжка Мика. – Царь сокрушённо поник головой.

– Мика, конечно, бедняжка, – ударил кулаком по столу Симеон Александрович, – но ты, Ники, лучше бы себя пожалел. Если мир узнает про то, что какой-то проходимец во время коронации русского царя похитил твоего кузена и режет его по кусочку, как колбасу…

– Сэм, опомнись! – громовым голосом взревел Георгий Александрович.

 – Ты говоришь о судьбе моего сына!

– Я говорю о судьбе нашей династии! – в тон ему ответил генерал-губернатор.

– Дядя Сэм, дядя Джорджи! – примирительно воздел руки его величество. – Давайте послушаем господина Фандорина.

Эраст Петрович взял со стола пакет, повертел его и так, и этак.

– Как и прежние, – сказал Кирилл Александрович. – Обычной почтой.

– И снова нет штемпеля, – задумчиво произнёс Фандорин.