Освальд несколько минут смотрел в его сторону, а потом, поняв, что драгоценное время уходит, резко развернулся и поспешно направился назад в сторону дороги. Теперь, когда сэр Ганнибал снова оказался в безопасности, он мог позволить себе риск быть увиденным. В худшем случае Освальд просто объяснил бы, что вышел на пустоши прогуляться.
Молодой человек собирался отправиться прямиком в Санкт-Эвалдс и сообщить Дерике о том, что ее отец в безопасности, но когда он проходил мимо карьеров, то услышал крики, а потом на тропинку выскочил пританцовывающий Морган.
Очевидно, безумец бегал по холмам всю ночь, потому что одежда его была мокрой, порванной и перепачканной зеленью — травой и папоротником. Но, приглядевшись, Форд понял, что сумасшедший вовсе не веселится. Его глаза сверкали от ярости, и он размахивал руками в самой угрожающей манере. Форд был готов дать сумасшедшему отпор, но, похоже, гнев его был направлен на кого-то еще. Он подбежал к Освальду и впился в него взглядом.
— Почему ты не в доме Пенрифов? — спросил он молодого Боуринга.
— Они хотели меня запереть, — с ненавистью пробормотал тот. — Да, да, я слышал это вчера вечером. Они хотели разлучить меня с Дженни. Посадить меня под замок. Но я знаю, что делать. Он у меня, у меня, у меня!
— Что у тебя? — удивленно спросил Форд.
— Сходи да посмотри! Он в хижине матушки-ведьмы, — и повернувшись, словно обезьяна, сумасшедший помчался в сторону хижины миссис Карни.
Тяжело вздохнув, юрист отправился следом за безумцем, надеясь узнать что-то полезное.
— И кто же собирался запереть тебя? — спросил он у бедолаги. — Не Дженни?
— Нет! Нет! — замахал тот руками. — Тот хитрый человек, которого ненавидит мама… Полуин… Да, его зовут Полуин!
— А я думал, этот человек нравится тебе.
— Так и было. Он был добр к Моргану. Давал Моргану игрушки, напоил его, когда… когда… — тут сумасшедший замолчал и скорчил хитрую рожу. Потом он отправился дальше вверх по склону. — Но я могу проклясть его, и мать Анака мне в этом поможет… Сегодня мы наложим проклятие на Полуина, и тогда он меня уже не запрет! Нет, нет, никогда!
Уверенный, что может выяснить что-то важное, Освальд поспешил за безумцем.
Вскоре они очутились перед скромной хижиной госпожи Карни. Дверь была открыта, и Морган бросился внутрь, двигаясь, словно обезумевший бабуин. Юрист, не зная, что предпринять, остался стоять снаружи. Потом из хижины донеслись крики, и появилась мать Анака. Видно было, что она очень сильно рассержена.
