Так как я теперь его друг, то должен сдержать обещание… Так вот, всему причиной моя мать, — и он пальцем указал на старую ведьму.
— Миссис Карни? В каком смысле? — удивился адвокат.
Старуха вновь появилась на пороге, и ее черные глаза пылали огнем.
— В каком смысле! — воскликнула она. — Когда я была еще совсем юной девочкой, сэр Тревик обещал жениться на мне и оставил меня с разбитым сердцем. Вот тогда я вышла за Карни, только он оказался непутевым мужиком. А что до сына, то я вырастила его одна, с детства привив ему ненависть к этому аристократишке.
И теперь он ненавидит его точно так же, как и я. Он впитал эту ненависть с моим молоком. Если ему удастся убить или повесить мерзавца, я буду только рада!
— Но прошло уже столько лет. Неужели вы так и не простили его? — поинтересовалась художница.
— Я ненавижу его так же, как и в тот день, когда он оставил меня, чтобы жениться на матери мисс Дерики. Она-то была леди, а я всего-навсего оборванка с красивым личиком. Ненавижу его… Ненавижу… — старуха потрясла кулаком в воздухе, а потом плюнула от злости.
— Много лет я ждала удобного случая отомстить ему. Теперь появился шанс. Я добьюсь, чтобы сэр Ганнибал Тревик качался в петле за смерть Джона Боуринга.
— Несмотря на то что он невиновен? — быстро спросил Форд.
— Несмотря ни на что! — объявила миссис Карни. — Я проучу этого господина за то, что он разбил сердце бедной девушки. За это он должен быть повешен!
Анак пристально посмотрел на свою мать.
— Мама! — гигант в упор посмотрел на старуху.
— Ты говоришь так, что я начинаю верить, что сэр Ганнибал невиновен.
— Но он виновен. Ты же сам видел его неподалеку от того места.
— Так и есть, — согласился рабочий. — Но я не видел, как он сбросил тот камень и…
— Придержи язык! Ты как большой ребенок, — с тихой яростью проговорила госпожа Карни. — Не смей говорить ни слова в его защиту. Если ты помешаешь мне повесить его, я тебя прокляну!
— Нет! Нет! Нет! — затрепетал гигант. Кажется, он и в самом деле боялся проклятия своей матери. И неудивительно: когда она сердилась, лицо ее напоминало лик одной из фурий.
Освальд же только пожал плечами. Теперь он был уверен, что баронет невиновен и что Хью пытался оговорить его лишь для того, чтобы удовлетворить жажду мести своей матери. В то же время адвокат хотел удостовериться, что Анак и в самом деле видел сэра Тревика в день убийства. Но выяснить правду под яростным взором госпожи Карни не представлялось возможным. Форд дружелюбно протянул великану руку.
