Корпулентные достоинства, или Знатный переполох. Дилогия

Никто ведь ничего точно не знал. — Удивилась Маланья. — А сегодня сама Старица объявила, что вы свой недуг победили. А значит совсем скоро к нам вся окрестная знать в гости пожалует. Вы ведь у нас девушка на выданье! — И заулыбалась, будто что-то приятное сказала.

«Да меня в жены сейчас только по большой нужде кто-то и возьмет. А ведь я по любви хочу! Большой, чистой и взаимной! Можно даже и грязной, — я припомнила несколько неприличных романчиков, прочитанных мной как-то на досуге, и хихикнула, — но обязательно взаимной.

А кто меня такую полюбит? — Я снова скосила взгляд на свой тройной подбородок. — Разве что извращенец какой. А такого мне и самой не нать.»

— Ой, госпожа, у вас же все платье грязное! Нужно срочно переодеться! — Вдруг воскликнула все та же Маланья.

Ну да, я же попой по траве елозила. Не удивительно, что испачкалась. А потому пришлось подниматься в свою комнату, где меня со всей возможной скоростью пере облачили, на последок даже обдав туалетной водой.

Так себе запах, скажу я вам.

Сама бы такой себе точно не выбрала.

— Ап-чхи! — Вырвалось у меня. — Ап-чхи! Слушай, ты ведь меня раньше никогда не обрызгивала, сейчас-то зачем? Ап-чхи! — Поинтересовалась я своей горничной Лукерьи.

— Так это, гости же. — Растерялась она. — Госпожа должна быть самой красивой!

— Ап-чхи! Понятно. И где ты только взяла это чудо парфюмерии? — Поинтересовалась я, вытирая выступившие на глазах слезы.

— Ась? — Горничная явно растерялась, услышав незнакомое слово «парфюмерия».

— Проветри здесь, говорю! Ап-чхи! И чтобы я этих духов больше не видела! Ап-чхи!

— Госпожа, простите! — Лукерья тут же подала мне белый кружевной платочек.

 — Я прямо сейчас уберу их подальше.

А я все также поминутно чихая вышла из комнаты.

Чета Вылузгиных чинно пила чай в гостиной. При моем появлении мужская ее часть встала и направилась ко мне в неуемном желании прикоснуться губами к моей пухлой ручке. Вылузгин младший при этом смотрел на меня и взглядом пытался выразить моей персоне свое полное восхищение.

Получалось у него так себе. Особенно после того, как он приложился своими губами к моей лапке и уставился с этакой поволокой в глазах, призванной очаровать глупенькую меня, а я вместо того, чтобы мило покраснеть, задорно чихнула и высморкалась в платочек.

— Простите, господа, аллергия. — Извинилась я и снова с силой высморкалась.

Улыбку Вылузгина младшего перекосило, но он быстро взял себя в руки и предложил свой локоть, чтобы довести до стола и усадить.