Корпулентные достоинства, или Знатный переполох. Дилогия

Стоит также иметь в виду, что в последствии, то есть после твоего замужества, тебе могут дать более высокий чин при великой княжне и разрешить остаться при дворе. — Маменьке явно понравилась последняя высказанная мысль, однако она также понимала, что не все так просто, чем тут же со мной и поделилась. — Но эти перспективы пока слишком туманны…

— Вот! И я о том же! — Тут же поддержала ее я. — Чтобы получить более высокий чин при дворе, мне для начала все же стоит стать фрейлиной. А выйди я сейчас замуж, и получится, что и все мои усилия по созданию магической гимназии для девушек пойдут прахом! Да даже если я стану чьей-то невестой, то к моим словам будет уже совершенно иное отношение!

— Уже гимназии? — То ли удивилась, то ли усмехнулась маменька.

 — Но ты права, с замужеством тебе немного нужно повременить. Однако, если быть с тобой до конца откровенной, то партия с Заславским вряд ли может состояться, хотя я была бы этому рада. Признаться, не думаю, что он решит на тебе жениться. — И увидев мой удивленно-разочарованный взгляд, (вот, честное слово, я точно собака на сене, не могу себя понять!) проговорила.  — Дусенька, это вовсе не камень в твой огород! Я думаю, что он вообще в ближайшие лет десять не женится! Разве что снова влюбится без памяти…

— Снова? — Переспросила я.

А про себя подумала: «Неужели я настолько не в его вкусе, что маменька даже не рассматривает вариант, что он может в меня влюбиться? Хотя… Положа руку на сердце, хоть я себя и люблю, но прекрасно понимаю, что такой мужчина вряд ли может воспылать чувствами к шарику на ножках.

Нет, я к настоящему времени значительно похудела и мои жировые отложения почти уже не напоминают желе, которое колышется в самых неожиданных направлениях при моем движении. Да что там! Я уже даже сама могу, ну, или почти могу, завязать шнурки на своих осенних ботиночках, но где скажите на милость мужчине искать талию у молоденькой девушки буде он захочет ее приобнять? А у меня ее пока и под лупой не сыщешь… Но, судя по маменькиным словам, дело не совсем в красоте или уродстве… Просто он уже любил… И что-то в этой любви, по видимому, пошло не так.

В подтверждение моих слов маменька как-то грустно вздохнула, взяла меня под руку и, подталкивая вперед, произнесла:

— Я знаю Дмитрия еще с тех пор, как он бегал в коротеньких штанишках и стрелял из рогатки, хотя это и строжайше ему запрещалось. Помню, как еще совсем мальчишкой он приезжал со своим отцом к нам в гости.