Да Его Величество без моей помощи помереть может не от истоще-е-ения, а от переизбытка энергии!
После слов Пуха я поняла, что без этого отважного фамильяра, готового рискнуть собственной жизнью ради каких-то своих убеждений и мечт, мы не справимся. Хотя понять беспокойство деда тоже могла — ему очень не хотелось потерять друга.
Царь соглашаться не спешил, надолго замолчал. Мы старались даже дышать через раз, напряженно ожидая его ответ. Наконец, он испытующе посмотрел на Пуха и спросил:
— Ты правда этого хочешь? Жертвы я не приму.
— Где я-я-я, а где жертва! — возмущенно фыркнул Пух. — Никогда не страда-а-ал склонностью к самоубийству! А со мной вы то-о-очно выживете и проживете не один го-о-од! — важно закончил он и облизнул кончик носа, типа «зуб даю, братан»!
— Что ж, тогда я буду рад, если рядом со мной появится такой отважный друг, как ты, — чуть улыбнувшись, ответил царь и похлопал по кровати рядом с собой, приглашая фамильяра сесть поближе.
Пух сел и протянул свою лапку, монарх взял ее в свою сухую старческую руку и прикрыл глаза, как и кот.
А потом между ними возникло сияние, которое в одно мгновение заключило их в мерцающий золотом кокон и тут же схлынуло. Связь установилась.
— О-о-ох ты ж, ракша-а-асовы бубенчики! — через какое-то время выдал пришибленный Пух. — И как ты это те-е-ерпишь? — тут же перешел он на ты. Видимо, образовавшаяся связь не подразумевала никакого выканья. — Такое впечатление, что в груди дыра-а-а, в которую, как в трубу, уходит что-то очень ва-а-ажное!
— Как-то терплю… — тяжело вздохнул царь.
— Не один год терплю, потому что не могу просто уйти и оставить своих детей разбираться с тем бардаком, что возникнет после моей смерти."
"Мое уважение к его персоне возросло еще больше, и почему-то так жаль его стало, что хоть плачь. Но не бежать же обнимать Императора Российской Империи! Поэтому я обняла Диму, а он ободряюще погладил меня по спине. Зато Пуху проявлять сочувствие никакие нормы этикета и табу запретить не могли, а потому он поставил передние лапы на грудь хозяина, поглядел ему в глаза и от всей своей фамильярской души лизнул.
А я и не думала, что язык у него такой большой! Потому что облизанным у царя стало чуть ли не пол лица! Он ошарашено улыбнулся неожиданной поддержке и погладил Пуха по шерстке. Тот оказался доволен реакцией и улегся царю на ноги. После чего монарх по возможности незаметно для фамильяра постарался вытереться краем одеяла.
— Ничего-о-о, прорвемся, твое величество.
