И если при обычных условиях изгнания царь бы просто стал крепок здоровьем и выглядел чуть моложе, то в той вакханалии, что творилась во время нашей эпической битвы с демонической сущностью, что-то пошло не так, и наш монарх стал выглядеть, как здоровый мужчина чуть за тридцать в самом расцвете сил!
И язвлю я так вовсе не от того, что мне что-то в получившемся результате не понравилось, просто перед откровенно вымотанными нами прямо тогда, на полу около царской кровати, встал другой вопрос: как объяснять людям, с чего вдруг наш самодержец так помолодел? И этот вопрос был немаловажным.
Ведь что первым делом, скорее всего, подумает весь придворный бомонд, а потом с их подачи и простые люди? Вай, какой молодец и просто красавец мужчина? Нет! Они подумают: как он смог это провернуть? А не найдя логического и понятного объяснения, скажут: «То проделки дьявола!» Ну или еще какую нехорошую штуку придумают. А когда у нас хорошее думали? Потому и нужно было сочинить железобетонную причину и объяснить все так, чтобы царя не донимали просьбами: А мне! А я! И я! Я тоже хочу быть молодым и здоровым! Дай!
Мой мозг как ни скрипел, как ни тужился, а придумать ничего путного не мог.
Дед Пихто демонстративно самоустранился от решения этого вопроса, так как искренне считал, что уж в такие мелочи ему влезать не по чину.
— Да и устал я, — кряхтя, поднялся он на ноги и потребовал: — Вертай меня, Дима, на Изнанку. Я как-нибудь потом еще к вам в гости напрошусь.
Он и правда выглядел неважно, хотя и не жаловался.
И думается мне, что на Изнанке у него есть некое место силы, где он сможет подпитаться магией и отойти от стресса. А потому только тяжело вздохнула, передала привет Берегине и стала ждать, когда муж вернется.
Транспортировка заняла немного времени, и он снова присел рядом. Потому что после разыгравшейся бури в комнате все равно сесть было не на что. Разве что на постель к царю, но, переглянувшись, мы, не сговариваясь, решили посидеть на полу. Ничего что грязно, зато пушистый ковер был сухим и теплым.
— Может, скажем — новое заклинание? — предложила я.
— Народ потребует поделиться. По крайней мере, самые заслуженные. А иначе сильно обидятся… Да и заграничные наши друзья будут носом землю рыть. Еще неизвестно до чего это довести может.
— Волшебная пилюля? — снова предложила я.
— Та же история.
Затем было еще несколько таких же однообразных и тупых предложений. Дима их уже даже не комментировал, задумчиво глядя себе под ноги.
