Сверкнула вспышка, другая, по небу метнулись шпаги белесого света, и тут же в трех километрах отсюда над скалами вспыхнули неэффектные из-за расстояния облака пламени и погасли. Через десять секунд прилетели приглушенные звуки взрывов, и все стихло.
– Живем! – Леко хлопнул широкой дланью по плечу Хойла так, что коротышка-физик едва устоял на ногах. – Пусть теперь ваш Киллер сунется сюда! Эй, Норман, что дальше?
– А ничего, – подошел, блестя веселыми и дерзкими глазами, Алиссон и встретил взгляд Алевтины.
– Давайте я все-таки поухаживаю за вами.
– Не возражаю, – кивнула девушка, вполне понимая его чувства. – А вы боец, доктор.
– Это уж точно, – хохотнул француз. – Вы еще не знаете всего. Этот парень облетел полкосмоса на суперзавре…
– Очнись, Норм, – озабоченно проговорил Кемпер. – Ты тут много чего наговорил… непонятного. Что нам делать? Мы еще не завершили начатое.
Алиссон разогнулся, помог Алевтине встать.
– Сейчас эти парни освободят своего родственника, попавшего в беду, мы сядем на Тихоню и отправимся в Австралию…
– Далась тебе эта Австралия.
На Муруроа, ты хотел сказать?
– В общем, подальше отсюда, туда, где их ждет скат-носитель. А потом… – Алиссон глянул на белокурую девушку. – Не побоитесь совершить круиз по космосу?
– Не побоюсь, – храбро, с вызовом ответила Алевтина.
Алиссон несколько мгновений всматривался в ее огромные, загадочные, ждущие глаза и оглянулся на скульптурную композицию биурс – суперзавр:
– Тихий, давай!"
"Суперзавр дернул головой, будто отвечая кивком на команду, и сиганул вниз, с обрыва, в ловушку, где сидел взрослый биурс, обалдевший от газа.
Тихоня ни капли не боялся разбиться, с гулом и грохотом ударился лапами о дно ущелья, так что скалы вздрогнули, как при землетрясении. Лапы дракона увязли в каменном ложе бывшей реки почти по колено, словно это была не твердая горная порода, а песок. Но малыш-двутел в седле даже не покачнулся.
Он смотрел на своего старшего и гораздо более мощного собрата.
Биурс-пленник встал, так же пристально разглядывая единственным уцелевшим глазом всадника в седле суперзавра, затем грузно осел на свой костный зад. Было видно, что сил у него почти не осталось.
Двутел-малыш слез с «коня», отодвинулся в угол каменного мешка, как бы уступая место, и раненый биурс снова зашевелился, поднимаясь на ноги.
