Летчик приник грудью к уродливому выступу, замер, потом спросил, не меняя позы:
– Что это?
Алиссон сел, ноги не держали его, и сказал глухо:
– Вероятно, это его сердце, Вир. Он жив, черт возьми! Француз был прав! Надо немедленно уходить… дать сигнал… Он может очнуться в любую минуту.
– Не паникуй. – Кемпер и в этой ситуации не потерял присутствия духа. Нащупав пряжку ларингофона на шее, позвал: – Берринджер, майор Берринджер, где вы?
– В чем дело? – послышался в наушниках бас командира звена вертолетов.
– Кто меня зовет?
– Пилот Кемпер. Сэр, немедленно дайте сигнал тревоги и заберите людей!
– Что за шутки, Вирджин? У тебя живот заболел? Или соскучился по Рестеллу?
– Сэр, шутками здесь не пахнет. У него бьется сердце!
– У Рестелла?
– Идиот! – вырвалось у Алиссона. – Майор, оставьте свой солдафонский юмор, у суперзавра бьется сердце, понимаете? Он жив! Включайте тревогу и эвакуируйте людей, пока…
По телу ящера пробежала судорога, едва не сбросив «восходителей» с тридцатиметровой высоты.
В эфире наступила полная тишина, сменившаяся через мгновение хором криков. А еще спустя мгновение леденящий душу вопль сирены перекрыл все остальные звуки.
– Держись! – крикнул Кемпер, цепляясь за веревку."
"Толчок поколебал корпус суперзавра – это выпрямилась передняя правая нога, еще толчок – пошла левая. Два толчка подряд, затем серия металлических ударов следом, визг раздираемого камня, и над вцепившимися в наросты на шкуре панспермита людьми вознеслась его кошмарная голова!
Где-то далеко взревели двигатели вертолетов, прозвучали автоматные очереди: у кого-то из солдат охраны не выдержали нервы.
– Делай, как я! – Кемпер быстро сделал несколько снимков и заскользил по веревке вниз, до уступа бедра суперзавра. Затем оттолкнулся от него и скрылся за уступом. Алиссон без колебаний последовал за летчиком.
Ценой десятка ушибов, сорванных шлемов, порезов и ссадин им удалось спуститься на землю, но убежать они не успели: панспермит – это был Стрелок – повернул голову в их сторону.
Две минуты – Алиссону показалось, что прошла целая вечность, – они, не двигаясь, смотрели друг на друга: люди и чудовищный пришелец; боковые глаза-радары суперзавра были закрыты, а центральный отсвечивал прозрачной влагой, словно ящер плакал, но в его взгляде не было ни злобы, ни угрозы, ни ненависти, только недоумение и боль. А может, это показалось Алиссону. Волна судороги пробежала по телу дракона, подняв металлический перезвон.
