Коржик для Мохито

Я удивился и даже немного испугался.

– Вам нанесли повреждения? – спросил Зорьян, забирая права.

– Он сломал мне руку. Подошел достаточно близко. Мне казалось, что я запомнил его запах. Сейчас я ни в чем не уверен.

– Очень жаль, что следствие не смогло установить личность преступника, – вежливо посочувствовал Зорьян. – Понимаю ваши опасения. Думаю, что нам стоит забыть этот неприятный инцидент. Я не буду подавать жалобу о похищении.

– Позвольте мне войти.

– У меня не убрано. Извините, не ждал гостей.

Пускать младшего Домбровского в избу не хотелось. Мало ли, чем обернется пребывание наедине. Альфа и омега, огульное обвинение в непристойном поведении… Зорьян в свое время от следователей таких историй наслушался, что шерсть дыбом вставала. С омегой, да еще и сынком миллионера, лучше держать ухо востро.

– Странно, что вы вернулись в эту развалюху и зарабатываете на жизнь сбором металлолома, – проговорил Венедикт и поднялся на одну ступеньку. – С вашим опытом можно было бы устроиться в любую службу безопасности.

– Я не ищу работу, – пожал плечами Зорьян. – Я в отпуске. Не люблю бессмысленные физические нагрузки, а подработка приносила пользу.

– А я хотел предложить вам место в моей охране.

– Нет, господин Домбровский. Я не охранник. Я полицейский снайпер.

Пять минут общения показали, что Венедикту присущи бесцеремонность и упрямство. Он пропустил мимо ушей прямой отказ и попытался просочиться в дом. Зорьяну пришлось привалиться к двери, подпирая ее спиной.

– Ты мне подходишь. Я хочу, чтобы ты у меня работал.

– У меня есть постоянное место службы, – терпеливо напомнил Зорьян. – В полицейском отряде специального назначения. Я в отпуске.

– Ты ушел, потому что случайно застрелил заложника. Мне сказали, что ты не собираешься возвращаться.

– У меня – что? – нешуточно удивился Зорьян.

– Ой, – Венедикт на секунду смутился. – Психологический кризис. Оговорился.

Зорьян покачал головой. Осторожно, но твердо взял ангела Венедикта под локоть, помог спуститься с крыльца и повел к калитке. Тот не вырывался, посматривал, словно опытный домушник на хитрую замочную скважину – эта отмычка не подошла, значит надо попробовать другую.