Барибал Цветан, слушая эти вопли и негодование, тихо хмыкал, Зорьян, отыскавший оставшиеся от строителей ведро и тряпку, протирал статуи, а Мохито уминал сухие листья в пакеты и тихо радовался, что они будут жить почти без соседей – только какой-то лис выбрал себе квартиру в самом первом доме, на первом этаже.
– Здесь хорошо, – проговорил Цветан, когда возмущенно гомонящая толпа умчалась прочь. – Был бы я один – не о чем раздумывать. Но у меня муж в тяжести и маленький сын. Мы сняли дом еще месяц назад, когда я приехал на спецкурс.
Начальство шепнуло, что отряд расквартируют в Ключевых Водах, и я искал жилье, в котором можно будет остаться, если меня зачислят. Попался удачный вариант: крепкий дом для омеги с детьми и времянка для альфы. Мы живем почти как бурые пещерники, омега с детьми на зиму уходит в спячку. Дом с времянкой подошел нам на все сто. Муж доволен, мелкий играет во дворе. Для полного счастья только электродуховку купить надо, муж говорит, что в газовой пироги пригорают. Вы едите сдобу?
– Я все ем.
– Я только на меду, – отозвался Зорьян. – С сахаром поперек горла встает.
– Принесу медовых коржиков, – пообещал Цветан. – Муж иногда коржики печет, попрошу сделать.
– Коржики обожаю, – признался Мохито. – У нас в кафетерии рядом с общагой по четвергам молочные коржики бывают. Если успеваю – забираю целую коробку. Я их в сгущенку макаю. Да и без сгущенки – хоть на завтрак, обед и ужин.
Под неспешный разговор и обсуждение выпечки они выдраили обе статуи. Скрутки затлели, разогревая чаши.
Цветан отступил на пару шагов, поклонился сначала Хлебодарному, затем Камулу. Мохито и Зорьян – наоборот. Волк-то понятно почему, а Мохито и этим отличался от сородичей. Медведи обычно приносили к алтарю Хлебодарного кусочек сотового меда, чтобы липкая сладость растеклась по дну чаши. Считалось, что медовая дань вернется толстым слоем осеннего жира и подарит спокойный сытый сон. Мохито, как и большинство городских медведей, живших бок о бок с людьми, лисами и волками, в спячку не впадал.
Не он один – многие без зимнего сна обходились. Работали на заводах и фабриках, магазины держали, некоторые спортом занимались – медвежья сборная получала охапки медалей на Олимпиадах. Это не мешало им просить заступничества у Хлебодарного, отодвигая бога охоты на второй план. А Мохито со времен военного училища привык сжигать перед статуей Камула стружку вяленого мяса, переплетенную с травами, а о медовом подношении попросту забывал.
