Коржик для Мохито

Кивнул, услышав предложение: «Пойдем гулять на улицу?». Кенжебек попытался его остановить, но барибал Цветан сказал:

– Зачем сидеть в четырех стенах? Пойдемте, пройдемся. Посмотрите, как тут все устроено, выберете себе квартиру.

Ушли недалеко – успели обойти дом и полюбоваться на лавочку, на которой лежал рулон обоев и четыре банки из-под бузинного пива. Волк Зорьян возник, как из-под земли, тихо проговорил:

– Не ходите в сторону плаца. Светозар в бешенстве.

– А что случилось? – удивился Цветан. – Пятнадцать минут назад все было нормально.

– Ага. Мохито вовремя к нему подкатить успел. Только что позвонили из мэрии, заявили, что наше главное здание – памятник архитектуры, а статуи Камула и Хлебодарного и чаши – объекты культурного наследия. Требуют фотографии и обещают всяческие кары, если наследие подпорчено. Вроде бы, на неделе пришлют комиссию.

– Хм, – сказал Цветан. – С чего это они вдруг спохватились? Мохито говорил, что тут все лет тридцать стояло и ветшало, никому дела не было.

– А сегодня вспомнили. Светозар орет, обещает собственными руками заложить в здание взрывчатку и превратить его в груду обломков.

– Хорошо хоть Камула с Хлебодарным пожалел, – пробормотал Цветан. – Действительно, лучше не показываться ему на глаза. Можно к дальнему забору прогуляться, туда Светозар точно не пойдет.

Зорьян составил им компанию. Взобрался на дерево, нарвал Тише плошку черешни, сам же и съел половину, плюя косточки в кусты. Потом притащил огромный пакет кукурузных палочек и стопку бумаги, из которой навертел самолетиков и пароходов, вызывая восторженный писк Тиши.

Кенжебек не уставал удивляться: его приняли без расспросов и вопросов, как приехавшего в гости родственника, с которым не виделись, но следили за его жизнью, обмениваясь письмами. Цветан без всякого стеснения рассказывал, что муж скоро родит, описывал, какие подношения складывает в чашу Хлебодарного, чтобы исполнилось их общее желание: «Так хочется, чтобы омега родился!». Зорьян поддакивал, но в основном интересовался гастрономической стороной вопроса – сколько раз Наум успеет покормить их вкусным обедом до того, как отправится в роддом? И хорошо бы напечь коржиков, коржики были объеденье, но ему ничего не досталось – Мохито отобрал.

Кенжебек вспомнил вчерашний чай с мармеладом и рыбными консервами, почти решился сказать Зорьяну, что умеет печь и коржики, и медовые кексы, и даже торты, но привычно промолчал.