Коржик для Мохито

А в секретерах, комодах, да и в ящиках раскладных диванов частенько обнаруживались пачки пожелтевших открыток и фотографий. Зорьян трогал марлевые блузки с вышивкой, изображения смеющихся женщин в купальниках, письма с неразборчивыми строчками, и гадал о судьбах их хозяев.

Вещи напоминали о скоротечности времени – вроде бы, только вчера было детство, и соседка в похожей блузке приходила отца-омегу с Летним Равноденствием поздравлять. А такой же шкаф – только с целыми стеклянными дверцами и полочками – сосед на подводе из райцентра привез и долго собирал, ругая крепления и косоруких мебельщиков.

Зорьян отгонял воспоминания – в детстве было не сильно-то много хорошего – и возвращался в день сегодняшний, повторяя себе: «Не вчера все это было, лет двадцать прошло».

Сержук, ощупывавший и тщательно осматривавший добычу, иногда предлагал: «Забери себе шкаф. Я привезу. Смотри, целый, хороший, только царапину замазать надо. У тебя и такого нет, трусы стопкой на стуле лежат. Живешь как в канаве, стыдно смотреть». Зорьян слушал ворчание лиса с улыбкой, отказывался.

Только однажды взял себе неподписанную кустарную открытку с котиком и золоченой надписью: «С наилучшими пожеланиями». Точно такую же ему в школе подарили на день рождения, на первую круглую дату – десять лет.

Во второй половине дня разъезды заканчивались, и они возвращались на ремонтную базу. Сержук делил с Зорьяном обед, приготовленный женой – это входило в условия договора. Потом они пили чай в бытовке, болтали и начинали разбирать добычу. Часть барахла Сержук откладывал, чтобы оставить себе – то стопку книг, чтобы внуки почитали, то пальто, чтобы жена перелицевала.

Зорьян, ни разу не бывший у Сержука в гостях, но наслышанный о двух сараях, кивал и соглашался: «Да, конечно. Хорошая вещь. Пригодится».

Он довольно быстро научился сортировать металлолом. Сержук работал не подпольно, с лицензией, но никакой анализирующей аппаратуры у него и в помине не было. На черный и цветной металл делили «на глаз». Сержук отлично знал, где и в каких бытовых приборах можно найти цветной металл, учил Зорьяна секретам мастерства.

Оказалось, что в газовой колонке старого образца таится почти шесть килограмм меди. Неприметное богатство.

Зорьян охотно применял новые знания на практике, ловко развинчивал на запчасти стиральные машинки и холодильники, резал на куски крупногабаритный металл, прессовал, подготавливая к сдаче. В первые дни он заканчивал работу в темноте, под фонарем – световой день был слишком коротким.