К вечеру я поджидала Огреста, наряженная в красные сапожки, любимую укороченную юбку и кофточку с глубоким вырезом. Чтобы сразить с первого взгляда, очаровать врага сразу и усыпить бдительность.
Маркграф нарисовался к восьми часам, забрал из кухни приготовленный Лоис поднос с ужином и ушёл к себе в кабинет. Я втайне порадовалась, что не в спальню, схватила приготовленный свой поднос, засекла пять минут, а потом постучалась в дверь кабинета.
Я открыла, не дожидаясь разрешения, и Огрест, стоявший у окна, резко обернулся.
На столе остывал ужин, к которому никто не притронулся, и я поставила рядом свой поднос, стараясь не замечать, каким страдальческим тут же стало лицо маркграфа.
Старалась не замечать, но внутри так и кипела от возмущения.
Страдалец!..
Посадить бы в подвал его! На семь лет! Вот тогда поглядели бы, какое у него стало лицо!
- Зачем вы здесь? – спросил Огрест, помедлив.
- А вы не видите? – ответила я вопросом на вопрос. – Принесла вам сладкое. Это в качестве примирения, месье.
"
"Он молча смотрел, как я постилаю салфетку, как отрезаю кусочек торта, наливаю кофе в чашку, и становился всё задумчивее и печальнее. С такой печалью людоед мог бы смотреть на цветочки и ягодки, думая о бренности бытия.
- Не хотите ужинать – выпейте кофе, - предложила я. – Кофе прогоняет дурные мысли, и на сердце сразу станет светлее.
- Вы так наивно верите, что лакомства всегда развеют горе? – усмехнулся он.
- Пусть не развеют, но сердце смягчат, - я кокетливо улыбнулась.
– Вам сколько сахара?
- Одну ложку, - подсказал он, по-прежнему стоя у окна.
Я насыпала и размешала, не переставая поглядывать на маркграфа с улыбкой.
Он, наконец, отлип от подоконника, подошёл к столу и спросил:
- Опять тортик? Я так скоро растолстею.
«Вам пойдёт», - чуть не буркнула я, но сдержалась и сказала мягко:
- Боитесь растолстеть – не ешьте много, месье. К тому же, здесь – изюм и цукаты. Это очень полезно зимой. Кстати, не поблагодарила вас за ёлочку. Это было так мило с вашей стороны.
- Мне показалось, ёлка будет уместнее в гостиной, чем метла, - ответил он, глядя на чашку кофе и барабаня пальцами по столешнице.
Почему он не пьёт кофе? Не разгадал ли мою хитрость? Я занервничала, но тут Огрест предложил:
- Поужинайте со мной, Кэт? Мы с вами, и правда, как-то очень бурно переживаем эту зиму, пора бы заключить перемирие.
- Рада, что вы тоже к этому готовы, - подхватила я. – Конечно, с удовольствием составлю вам компанию.
