Мечтательное выражение на лице юноши сменилось почти ужасом, он поспешил свернуть в боковой переулочек и быстро зашагал прочь, делая вид, что вот туда-то ему и надо.
- Мадемуазель! – окликнула я девушку, когда мы догнали её. – Это не вы потеряли?
Планель осадил лошадей, барышня Надин тоже остановилась, посмотрела на платок, который я протягивала ей, и покачала головой.
- Это не моё, - сказала она тихо и опустила глаза на мои сапоги.
- Да, красные, - подтвердила я. – Вас тоже это смущает? Если что, к колдовству я не имею никакого отношения.
Хотите, подвезём вас?
Девица покраснела, побледнела, и забормотала извинения, после чего пустилась по улице чуть ли не бегом, сгорбившись и втянув голову в плечи.
Планель с сочувствием оглянулся на меня, и я в ответ скорчила печальную гримаску и вздохнула:
- Ладно, придётся вернуться. Я украла платочек у какой-то бедняги. Надо оставить его в аптеке, вдруг хозяйка объявится.
Проще, конечно же, было выбросить этот платочек в сугроб – тряпочка не первой молодости вряд ли могла представлять для хозяйки какую-то ценность, но для меня платочек был причиной заговорить, а может и подружиться с кем-нибудь в этом городе.
- Тогда сделаем круг, - сказал конюх, заставляя лошадей выехать на соседнюю улицу, - тут не развернёмся.
Я совсем не возражала против небольшой прогулки. Припорошенный снегом Шанталь-де-нэж был необыкновенно живописен, и величественные синие горы с белыми шапками добавляли красоты – словно милая рождественская картинка в обрамлении.
- У вас нарочно красят рамы и двери в голубой цвет? – спросила я Планеля. – Чтобы красиво сочеталось с голубыми горами?
- Нет, что вы, барышня, - прогудел он в ответ. – Это от ведьм.
- От ведьм?! – поразилась я. – Да что же у вас везде ведьмы-то!
- Все знают, что нечистая сила боится голубого цвета, - наставительно пояснил Планель. Это ведь цвет небес.
- Если только так, - согласилась я, теперь по новому глядя на голубые двери и окна.
Значит, это – что-то вроде защитного талисмана, как и голубая полоса на юбке девицы Надин, и голубая вышивка на платочке. Ферет был прав – суеверия в этом городе царят и процветают. Да, непросто образованному человеку жить здесь.
Когда я снова зашла в аптеку, господин Ферет стоял за прилавком, нацепив очки на нос и задумчиво глядя перед собой.
