Её светло-серое платье с черными продольными полосками было оторочено тончайшими кружевами, а из-под подола выглядывал атласный башмачок – с кокетливыми розовыми бантиками и перламутровыми пуговками.
Изящно подперев голову, «королева» рассеянно слушала, как одна из девушек – рыженькая, веснушчатая – что-то рассказывала взахлёб, восторженно сияя глазами. Но при нашем с Марлен появлении, Дайана прервала девушку жестом и вскочила нам навстречу.
- Вот и вы, мои дорогие! – пропела она, расцеловав в щёки Марлен, а потом и меня.
– Только вас-то мы и ждём!
Глава 9. Погадай мне, сапожок
Похоже, нас и правда ждали, потому что удобный диванчик рядом со стулом «королевы» сразу опустел, и Марлен гордо уселась на него, расправляя юбку. Мне ничего не оставалось, как сесть рядом, держа на коленях корзинку с пирогом. Я уже размышляла, как бы поизящнее вручить его хозяйке вечера, но тут Дайана сама обратила внимание на гостинец.
- Вы принесли сладости? – спросила она и захлопала в ладоши. – Вы такая милая! Тереза, возьмите корзинку.
Сначала я решила, что Тереза – это служанка, но вместо прислуги ко мне подошла бледная черноволосая девица точно в таком же платье, как и Дайана.
Ну, если быть честной, то не точно в таком же. На Дайане простое серое платьице смотрелось, как горностаевая мантия на королеве. Я сразу оценила и скромность покроя, и нежное кокетство. Надо обладать отменным вкусом, чтобы одеться строго и в то же время соблазнительно. И у Дайаны этот вкус был. А вот у бедняжки Терезы – ну ни капельки.
Платье на ней сидело мешковато, да и цвет был совсем не её. Серый хорош для розово-белоснежных блондиночек, а вот смуглых брюнеток он превращает в сушёную воблу. Было видно, что барышня Тереза всеми силами старается походить на барышню Дайану, но получается из рук вон плохо.
И ещё было видно, что барышня Тереза слепо восхищается барышней Дайаной, потому что послушно взяла корзинку и с маленьким книксеном отошла от меня, поставив корзинку на столик. А Дайана даже не поблагодарила за услугу – словно так и надо было.
Я вряд ли стерпела бы подобное обращение, но Тереза не выказала ни обиды, ни огорчения. Она вернулась и села на пуфик, глядя на Дайану с почти собачьей преданностью."
"Пока барышня Миттеран на правах хозяйки представляла мне всех присутствующих девиц, я кивала и улыбалась, но про себя отметила, что Марлен была единственной девочкой, кого позвали на «королевский» вечер. И я отказывалась верить, что во всём Шанталь-дэ-нэже не нашлось больше детей.
