Кошмарных снов, любимая

Томный женский шепот повторял слова на незнакомом языке, и плавный звук ее голоса то становился громче, то пропадал, то разлетался на эхо.

Музыка завораживала и отталкивала одновременно. Словно была запретной.

Джесс потянула дверь на себя и попала в огромный полутемный зал со стеклянным куполом, над которым раскинулось ночное небо. Его то и дело озаряли короткие вспышки. Музыка стала громче, но женский голос пропал – вместо него раздался приглушенный кроткий крик, заставивший Джесс замереть и оглядеться.

Неподалеку валялось Пугало – то самое, что преследовало ее.

Сейчас оно казалось безобидной страшной игрушкой, садовым забытым инвентарем. Никак не чудовищем.

Однако стоило Джесс потерять бдительность, проходя мимо, как пальцы-коренья слабо зашевелились и вдруг крепко схватили ее за щиколотку. Ногу словно перетянуло жгутами.

Глаза Пугала вспыхнули алым. Сшитое из холщового мешка уродливое лицо исказила гримаса.

Приветливая или устрашающая?

– Пришла, – проскрежетало чудовище. – Тебя не ждали.

Его глаза погасли.

Рот-прорезь замер безобразной дырой. Из нее выполз паук и побежал в сторону.

Джесс с тихим криком вырвала ногу из железной хватки и побежала вперед, скользя по мраморному ледяному полу босыми ногами.

Пугало не преследовало ее. Так и осталось лежать.

Сквозь арочный узкий проем Джесс ворвалась в другую комнату. Она была куда меньше первой и казалась наполненной отстраненным уютом.

Здесь царили спокойствие, прохлада, сумеречные сдержанные краски и холодные оттенки. В воздухе разносился запах восточных благовоний.

С балочного потолка до пола, устланного ковром, спускались невесомые занавески и изящно задрапированные ткани.

Ветер играл со струящимся шелком. Лунный свет стекал по атласу. Блики фонарей искрились в органзе.

Понизу стелился туман.

Здесь же играла та самая музыка. Она завораживала и заставляла успокаиваться.

Замедлить бег мыслей.

Забыться.

В восточной комнате были люди – трое.

На полу, в изголовье кровати с балдахином, откинувшись на стену и вытянув ноги, сидел молодой мужчина в плаще с эполетами.

Его голова была склонена к груди – так, что черные пряди закрывали глаза. Но они не могли спрятать их лиловое холодное сияние.

Мужчина смотрел вперед. Исподлобья, бездумно, не мигая. Словно был неживым.

Но – странность – Джесс казалось, что в его страшных глазах куда больше жизни, чем в глазах Уолша.

Джесс уже встречалась с ним в одном из сновидений. Тогда она была в наручниках.

На кровати находились две девушки.