Кошмары Серебряных прудов

— Будем, Фома, надеяться, что это треснувшее стекло положило конец всем ее неприятностям. Ведь, по логике вещей, они пошли на спад. Последнее происшествие — сущая ерунда по сравнению с купанием в полынье.

— Естественно, ерунда, — его доводы показались мне убедительными. — Наверное, это и впрямь был последний аккорд.

Однако мы глубоко заблуждались. Когда Макси-Кот собрался домой, я решил проводить его до автобусной остановки. Мы вышли на лестничную площадку. В это время дверь Тарасовичей распахнулась. Я подумал, что это Жанна решила еще раз попрощаться с Максом.

У меня внутри все оборвалось: «С Жанной плохо. Не прошло ей даром купание в полынье». Но на носилках лежала не Жанна, а ее мама, Юлия Павловна. И без того обычно бледное ее лицо было сейчас белее простыни. Глаза за стеклами очков закрыты. Она тихо стонала.

Вслед за носилками на площадку выбежали Жанна и еще какая-то женщина.

— Сиди дома и дожидайся меня, — строго говорила она на ходу Жанне.

— Хорошо, тетя Оля, — едва слышно откликнулась Жанна.

Мрачные мужики в белых халатах занесли Юлию Павловну в грузовой лифт, туда же втиснулась субтильная тетя Оля, и кабина уехала.

— Жанна, чего это с твоей мамой? — кинулись к ней мы с Котом.

Она не ответила. Я увидел, как у нее дрожат губы. Сейчас она совсем не была похожа на легендарную Жанну д'Арк.

— Да ответь же, в чем дело? — не унимался я.

— Маме вдруг стало плохо, — с трудом выдавила из себя она. — Подозревают… аппендицит. Говорят, нужно срочно оперировать.

— Ах, аппендицит! — с таким видом воскликнул Кот, будто ему сообщили что-то крайне приятное. — Это не страшно. У меня тоже был. Ну, вырезали. Я уже на следующее утро по палате прогуливался. И, как видишь, до сих пор в полном порядке.

— Правда? — внимательно поглядела на него Жанна.

— Что именно правда? — переспросил Кот. — Про мой аппендицит или что я в порядке? Хотя, в общем, и то и другое полностью соответствует истине.

— Ты-то в порядке, — всхлипнула Жанна. — А вот что теперь с мамой будет? И главное, каждый день, каждый день. Как с моего дня рождения началось, и все хуже и хуже.

— Нет. Я уехать так не могу, — решительно заявил Кот и, подхватив объемную свою сумку, вошел в раскрытую дверь квартиры Тарасевичей.