Кошмары Серебряных прудов

Только тут я врубился, что меня спрашивают про Юлию Павловну и ее здоровье.

— Завтра, ма, у нее будет лечащий врач, а пока у нее температура, — сообразил я, как выйти из положения. — Это нам с Жанной сказала Ольга Николаевна, а ей сказали в больнице.

— Температура — это опасно, — забеспокоилась мать. — Значит, у бедной Юлечки осложнение. Обязательно навещу ее.

— Пока нельзя, — на всякий случай предупредил я. — Она в реанимации, и туда никого не пускают.

— В реанимации! — воскликнула мать. — Значит, что-то и впрямь серьезное.

 — Игорь! — порвала она предка. — Ты представляешь, Юлечка после аппендицита в реанимации! Обязательно позвоню Ольге Николаевне. Может, какая помощь нужна.

— А? Что? — выскочил из большой комнаты отец. В левой руке он сжимал пульт от телевизора.

— Почему ты меня никогда не слушаешь? — напустилась на него мать.

— Потому что я не могу одновременно слушать тебя и телевизор, — виновато ответил отец. — Там, понимаешь, как раз рекламу крутили. А она всегда очень громкая.

 — И, видимо, чтобы отвлечь внимание от себя, предок обратился ко мне: — Ну, как, с математикой справились?

— А тетрадь где? — удивилась мать.

Час от часу не легче. Сумку с учебниками я, естественно, после школы оставил дома. Чего же предкам сказать? Промедление было смерти подобно. И я брякнул первое, что пришло в голову:

— Моя тетрадь у Жанки. Ей надо переписать.

— Значит, ты, Федор, решил, а она будет просто списывать? — спросила родительница.

— Нет, — продолжал убедительно врать я.

 — Решили мы вместе, а записывал я один.

— Ой! Спортивные новости! — возопил отец и кинулся в комнату.

— Ужинать будешь? — к счастью, переключилась на гастрономическую тему мать. Я горячо ее поддержал в этом:

— Да, мама! Я жутко голодный!

— Кстати, милый, почему, интересно, ты к Жанне пошел заниматься в шапке и в куртке?

— Потому что в перерыве мы выгуливали Пирса, — на сей раз ответ у меня возник словно бы сам собой.

Мать ничего не заподозрила.

— Ну, раздевайся и марш на кухню.

Сейчас я тебе все разогрею.

Уже поздно вечером предок позвал меня к телефону. Это оказалась Жанна.

— Ты представляешь, Федор, мне только что звонила мама Толяна.

— С какого это перепугу? — не понял я.

— Вот именно, с какого, — продолжала Жанна. — Его мать почему-то вообразила, что я могу знать, где находится ее дорогой Толян.

— Че-его? — протянул я.

— Того самого, — откликнулась Жанна. — Толян куда-то исчез, и она, мол, обзванивает всех его друзей подряд.