Накачала, паршивка, столько «энциклопедий» и так тщательно их «изучала», что я утром полчаса кофе не мог дождаться.
Рука адмирала мерно раскачивалась из стороны в стороны, замирая лишь вместе с шефом, что значительно затрудняло просмотр, но я вглядывался в каждую деталь инопланетного корабля."
"Никакого пластика и металла, никаких мигающих индикаторов, шеф словно находился не на борту космического судна, а в дорогом отеле. Стены обшиты деревянными панелями, на полах паркет, много изящных украшений, даже лепнина на потолке — вот уж неожиданность, отвалится такая, если вдруг что.
Кажется, фараны, а именно так называла себя новая раса, любили сдержанную роскошь.
В своих отчётах шеф не заострял внимание на подобных нюансах, мне же было интересно абсолютно всё, особенно хотелось увидеть представителя неизвестной расы, о которой уже сложилось определённое мнение.
Однако где бы ни гулял шеф, ни одного фарана ему не встретилось. Я видел, что он пьёт, ест, где гуляет, с кем общается, но час проходил за часом, а ничего интересного и по–настоящему особенного на видео не происходило.
Не желая понапрасну терять время вызвал Маруську, разъяснил ей, что к чему, с боем выбил чашку кофе, оставил один экран под её чутким контролем, сам же вернулся к работе. В отсутствие шефа мы с Монро зашивались.
Я так увлёкся работой, что не сразу отреагировал на раздавшееся сбоку аханье, а когда сообразил, что это Маруська, моя помощница и, казалось бы, сдержанная и хорошо воспитанная техника, удивлённо посмотрел сперва на кофемашину и, лишь заметив ужас на электронной мордахе, обратил взгляд к доверенному ей экрану.
И побледнел.
После того ада, что я считал в воспоминаниях Бобо, был уверен, что готов ко всему. Я знал, что они пытают людей, исследуют, погружают их в определённые условия, как учёные — лабораторных мышей, но не развивал мысль дальше. Оказалось, эти нелюди дошли и до самого святого — отношений между мужчиной и женщиной и закономерного их продолжения.
Не знаю, что испытывал шеф, как держался, но меня замутило.
И на этот раз совсем не от ритмичного движения его руки и, соответственно, камеры.
— Только не детки, — со слезами в голосе произнесла Маруся. — Только не они.
— Маруся, иди на кухню, — выдавил из себя.
— Дамирушка, ну как же так? — запричитала она, не отрываясь от экрана, на котором вовсю шла демонстрация жути. — Это ведь живые люди. Разумные. Зачем они так с ними?
— Для фаранов мы столь же разумны, как для нас — тараканы.
