Однако я знаю, что за этой бронёй он в ужасе. Именно этим идеальным поведением он и выдаёт истинное состояние, но, разумеется, это понимают лишь близкие друзья и наблюдающие за нами психологи."
"В какой–то момент я подумала, а не очередное ли это испытание адмирала Монро, но вспомнила о состоянии Кира до посадки. Он с самого утра был словно мешком пришибленный, а это значило лишь одно — он уже тогда предчувствовал беду, однако, предполагаю, списал её на что–то другое. Лишь когда Таня улетела из академии сообразил, что к чему.
Потому и всполошился так ярко. Потому и закрылся так сильно.
Мы всей группой заняли одну из аудиторий и, позабыв о законной увольнительной, искали зацепки, ломали базы данных, камеры магазинов, такси, аэропортов и космопортов. Однако Таня словно сквозь землю провалилась.
В какой–то момент я свернула все окна на мониторах, откинулась на спинку стула и закрыла глаза, пытаясь просчитать, как бы поступила, если бы мне пришлось перейти черту закона, прятать или вывозить человека, предположительно находящегося в беспамятстве.
К удивлению, даже несмотря на тотальный контроль, провернуть подобное довольно легко. Было бы желание. А у преступника желание было, более того, у него было время продумать стратегию, рассчитать, подготовиться, заранее оплатить все расходы…
Очевидно, Кир пришёл к тому же мнению.
— Мы работаем не в том направлении, — произнёс он, поднимаясь. — Тани уже нет на планете. Пойдём, Рика, прогуляемся к Дамиру.
— Идарика вполне может остаться с нами и на правах твоего зама возглавлять поиски, — попытался настоять на своём Дитер, не желая отпускать меня в чертоги учёного, однако Кир коротко и жёстко назначил его главным и мы покинули группу.
Я едва сдержала улыбку, представляя, до чего Дитеру неприятна эта ситуация. Ничего, дорогой, тебе придётся смириться со своей участью, хочешь ты того или нет. Жалости к рыжику не испытывала. Он вёл свою игру, я — свою.
Сталкивать на лбами пока рано. Если верить алгоритмам системы распределения, сперва мне дадут закалить характер, чтобы не сломать ненароком.
Пока возраст работает на моей стороне. До двадцати одного года, возраста полного совершеннолетия, я могу творить практически всё, что хочу, если это не противоречит законодательству. А принуждать меня к чему бы то ни было совет не станет. Они присматриваются и строят планы, пытаясь высчитать, где я им пригожусь больше.
Дитер, конечно, золотой мальчик, с хорошими связями, никто не спорит.
