"
"— Ты что! Совсем, что ли? От тебя уходит самая лучшая, талантливейшая, красивая и умная кофемашина в мире, а ты сидишь и спокойно пьёшь кофе?
Я не подал голосую команду и дверь за Марусей не захлопнулась, на что та явно рассчитывала. Вреднючке отвечать тоже не стал. Но, чтобы совсем её не расстраивать, вышел на диалог, провоцируя и дальше хулиганить.
— Продолжай. Шикарное представление. Если станешь готовить паршивый кофе, отдам тебя в театр или оперу и буду всю оставшуюся жизнь получать твою зарплату. А потом и дети мои, и внуки… Отличный бизнес–план, тебе не кажется?
Шокированная таким поворотом дел Маруська открыла рот и так с ним и застыла.
Затем нарисовала на экране «лица» ручьи слёз, даже сымитировала шмыганье носом.
— Я думала, ты меня хоть немного любишь, — тихо–тихо произнесла она и покатила в сторону кухни, понурив голову.
А я всё же не каменный. Ну так жалко стало эту дурёху! Хорошенькая же, сил нет. Чёрт его знает, как, но привязался к этой артистке. И знает ведь, паршивка, что давно для меня не просто источник кофеина, но и член семьи, хоть и электронный.
— Марусенька! — позвал её, открывая объятия.
Остановилась. Повернула насупленное личико. Увидела мою капитуляцию. Оценила.
— Обойдёшься без обнимашек, ты наказан, — проговорила с самым серьёзным выражением лица. — Но так уж и быть, я тебя прощаю, — смилостивилась королева Маруся, не долго думая. — Только закажи арабику с Оркхи, а то местная — фе. Не нравится она мне.
— Будет сделано, моя принцесса, — торжественно пообещал кофемашине и послал ей воздушный поцелуй, прекрасно зная, что эта мамзель здорово подсела на любовные романы про драконов и принцесс и глотает их один за другим, потому и ведёт себя так забавно.
Проказница исчезла в кухне, я же вспомнил, что хотел сделать ещё утром, но отвлёкся, проверяя результаты занимательного эксперимента коллег. Щёлкнул иконку приёмной адмирала Традониадаля. На мониторе высветилось лицо уставшей Анжелы.
— Ты чего такая помятая? — спросил вместо приветствия.
— Подозреваю, что адмирал забыл меня вчера отпустить. Он не выходил, не просил кофе, у меня даже не было повода намекнуть, что я вторые сутки на службе, — пожаловалась секретарь, едва сдерживая зевок.
— Надо не стесняться напомнить о себе. Зашла бы к нему в три часа ночи и сообщила, что звонила Маруся и спрашивала, не нужна ли она для ночных бдений, — подсказал я тему, которая адмирала бы позабавила и он не стал бы рычать, если его оторвали от работы.
