Космический маршал. В шаге от победы. Часть 1. Затянувшийся прыжок

Не так чтобы уж совсем отпустить, до этого было еще очень далеко, но сдвинув вниз в собственном списке приоритетов.

Орлов невольно качнул головой, отвечая на мысленный спич. О непростительности речи не шло, просто… просто он признал, что Кривых, как и когда-то Ежов, Злобин, Воронов, Шторм, Лазовски, попал в разряд тех, кому либо доверяешь, либо… нет.

В данном случае речь шла о первом из двух вариантов.

— Внимательность техников не позволила зайти ситуации за критично, но сам факт…

— Сядешь на место Злобина? — не дал ему закончить Орлов.

Не хотелось торопиться с подобным решением, но… Будь хоть слабая надежда, что Борис вернется в ближайшее время…

Такой надежды у него не было!

— Как он? — Кривых развернулся, поежился…

Минус тридцать, а терморежим игнорировали оба. Не покрасоваться, ощутить, что кроме поставленных задач существовала еще и вот такая жизнь.

— Лучше, чем могло быть, но хуже, чем я рассчитывал…

— Генерал… — протянул полковник, едва ли не впервые за все время знакомства, используя подобную формулу обращения.

— Его разум собирали из осколков, даже если после восстановления признают годным, в Координационный он не вернется. Не на этих ролях.

— Сука! — резко бросил Кривых, скрипнул зубами. Зло. Едва ли не отчаянно…

Вроде и не учитель, но… в прошлом пересекались часто. И в доме отчима, с которым Злобин приятельствовал, и по службе.

— Ловить эту суку придется именно тебе, — ровно ответил Орлов.

Его приступ ярости прошел еще в госпитале, в кабинете лечащего врача.

Но сочувствия он не скрывал, несмотря на внешнюю бесстрастность. Человеческого сочувствия и понимая, какими именно эмоциями отзывался в душе Орлова вердикт медиков. Не отчаянием — с Лазовски вариант «идти до конца» был отработан в полной мере, так что опыт имелся, просто… той горечью, когда мог, но… не сумел.

Для кого-то — незаживающая рана, для него — постоянное напоминание, в котором вновь звучало твердое: «Я — должен!»

— Я еще не согласился, — лишь теперь Кривых посмотрел на генерала.

Отчима отчимом он никогда не называл. С первого дня, когда тот вошел в их дом, сообщить матери, что она больше не жена — вдова, и прозвучало сакраментальное: «Ты мой папа?», решившее на многие годы вперед.

Вальке было тогда чуть больше двух.

Настоящего отца живым он никогда не видел.