Космический маршал. В шаге от победы. Часть 1. Затянувшийся прыжок

Лучшие из лучших…

Дакири не мог не осознавать, что вопросы канира вряд ли были праздными, но вот что скрывалось за ними…

Его вины не было, но… ощущение края воспринималось, как неизбежность…

Голос не сорвался, но сердце билось неровно, то вздрагивая, то замирая… Не в страхе, в понимании…

— Около четырех месяцев назад… — тем не менее, довольно четко произнес дакири. Он действительно был верен кангору. Он… Был! — Угроза большого выброса… Мы эвакуировали поселок, находившийся в зоне возможного заражения. Размещали на территории ахрана в течение шести дней, пока ситуация оставалась нестабильной.

— И ни в одной сводке об этом не упоминалось, — словно мимоходом заметил Визард.

И не важно, что губы слушались с трудом, став едва ли не белыми.

— Информация была передана службе безопасности. Незамедлительно! — теперь уже совершенно ровно и спокойно отреагировал на его слова дакири. Выбор… Когда… до самого конца! — Они сопровождали ситуацию.

— Кто? — не отводя глаз от Вайла Аршан сделал шаг, но остановился… как если бы напоролся на преграду.

В какой-то мере так и было, предупреждающие знаки Визарда он никогда не игнорировал.

— Кан Дарей, — на мгновенье «сорвавшись» взглядом, ответил дакири и… медленно осел на заснеженную площадку.

Визард склонился над ним спустя секунду, тронул шею… выпрямился, посмотрел на Аршана:

Тот судорожно выдохнул, покачнулся, но устоял:

— Передай на щитоносец… — медленно втянул он в себя воздух, буквально утрамбовывая его в себя, — Демору — блокировать! Занять позицию над ахраном.

— Аршан… — дернулся к нему Визард, но замер, повинуясь резкому жесту канира.

— Немедленно! — выдавил тот из себя, опускаясь на колени. На губах запузырилась кровавая пена, в которой растворялись беззвучные слова: «Твою…!»

Шторм и тут оказался прав… помогало!

Повторив еще раз незаконченное: «Твою…!», заставил себя подняться и отойти к краю площадки, чтобы уже там, тяжело опершись на перила, позволить организму избавиться от всего, что еще оставалось в желудке.

Прикосновение к чужому разуму, искореженному влиянием, было омерзительным. Осадок, оставшийся от контроля над ним, отдавал жгучим холодом. Не снаружи — внутри.