Космический вид на жительство

– А что было первым?

– Уже не помню: не то убийство, не то похищение…

– Да ты мнительнее, чем моя мама! – фыркнула она, чувствуя, что и сама начинает невольно улыбаться. – Правда, она паркуется лучше.

– Да. Я заметила. – Девушка чуть прикусила губу. – Извини за… пощечину, я не должна была…

– Я это заслужил, – перебил он и вдруг протянул руку, проводя пальцами по ее щеке.

Эта ласка застала девушку врасплох. Она вздрогнула, подняла голову и посмотрела на пилота широко распахнутыми глазами.

– Я схожу по тебе с ума, – прошептал он.

Анна-Бель и не поняла, кто из них решился первым. На этот раз поцелуи были иными: страстными, словно он хотел подчинить ее себе, доказать прежде всего самому себе, что она – его и только его.

Вдруг Джерри резко отстранился, и Анна-Бель бездумно потянулась к нему. Пилот покачал головой:

– Нам лучше остановиться сейчас, иначе потом я просто не смогу…

– Так не останавливайся, – тихо прошептала девушка.

Он недоверчиво посмотрел на нее, затем шумно выдохнул, вновь притянул к себе, буквально осыпая лицо поцелуями, подхватил на руки и бережно опустил на кровать.

– Ты не пожалеешь, – прошептал он, горячее дыхание опалило кожу виска, его рука уже теребила застежку ее блузки.

Миг – и ткань упала с плеч, обнажая белоснежную кожу. Его губы прильнули к шее, скользили вниз, заставляя ее выгибаться навстречу.

Шорох наспех скинутой одежды, смятые простыни, бессмысленный шепот, горячее дыхание, опаляющее кожу, – для Анны-Бель все это казалось каким-то нереальным сном, и в то же время это происходило именно с ней.

Память фиксировала какие-то детали: слишком напряженное лицо Джерри, прядь рыжеватых волос, падающая на лоб, темно-синие, точно штормовые волны в океане, глаза. Это было сначала, а потом ее целиком захлестнули чувства. Она уже не отдавала себе отчета, что выгибалась навстречу мужскому телу, желая обладать им не меньше, чем он ею, прижимая его к себе, она ощущала лишь то, что, если он сейчас оставит ее, она умрет… А потом все рассыпалось на яркие осколки.

Когда Анна-Бель пришла в себя, то с каким-то ленивым удивлением обнаружила, что мир цел, а она все еще лежит в комнате с белыми стенами, только теперь они не казались безликими. Опухшие от поцелуев губы болели, во рту чувствовался солоноватый привкус крови – она искусала их, пытаясь приглушить стоны.

Джерри лежал рядом. Подперев голову рукой, он задумчиво смотрел на нее, а второй рукой перебирал ее волосы, рассыпавшиеся по подушке.