Полные лжи и манипуляций речи генерала Марбаса выглядели гораздо более убедительно для людей, не вникающих в суть местной системы.
Восстания рабов всегда вызывали симпатии простых людей, которые видели в этом надежду и для себя на лучшую жизнь, а человеческие качества самих рабов мало кого интересовали. Люди смотрели на их личности отстраненно. В конце концов, героями мифов и литературных произведений часто становились всякие разбойники и пираты. Восставшие рабы хотя бы пытались изменить судьбу.
Ник понимал, что стоит на кону и желал сражаться.
Если он не слишком любил короля, спесивых старых дворян, то имел полное право защищать состояние отца, собственный статус, пусть его и сослали на почту. В конце концов, он мог сражаться за собственную жизнь, ничуть не сомневаясь в том, что станут делать освобожденные уголовники с аристократами-тюремщиками. Несмотря на обещания генерала, всех их пустят под нож.
Сражаться ему не позволили. Оставить станцию он не имел права. Заявления о переводе, видимо, даже не рассматривались.
Во всяком случае ответов на рапорты он не получал. Что и не удивительно. Большая часть двора, штаба флота и правительства, отправилась на убой.
— Что у нас ещё сегодня? — спросил Ник, закончив программировать последний информационный снаряд.
Ответ он прекрасно знал и сам, но хотелось услышать голос сержанта Морган. Они и без того за целый день обменялись всего несколькими фразами — работа на станции была так четко организована, что в словах не возникало необходимости.
— Ничего, сэр, — ответила Лора. — Эта капсула на Надаль будет последней.
— Мистер Янг, готовьте ускоритель, — распорядился Ник. — Сержант Вебер, на вас подготовка лазера.
— Да, сэр! — ответил капрал Янг.
Ответ сержанта прозвучал секундой позже.
Их ускоритель был не чета корабельным орудиям. Самая крупная корабельная пушка разгоняла снаряд массой десять грамм до скорости в сто километров в секунду. Предел конечной скорости обуславливался не столько возможностями ускорителя (ствол сложно было сделать длиннее, чем мог разместить под контуром корабль), а тем, что крохотный снаряд не имел ни собственных накопителей энергии, ни собственного генератора гиперполя.
Энергетический импульс на его контур приходил извне, с установки на срезе пушечного ствола. А на запредельных скоростях заряд просто не успевал возбудить должным образом контур.
Почтовые капсулы являлись по сути теми же снарядами, однако, их снабжали дополнительными устройствами.
